Ещё в понедельник Дональд Трамп пообещал, что Ормузский пролив откроется на следующий день, 4 августа. Но означенная дата наступила и прошла, пролив иранцы так и не открыли, зато уже в среду, 5-го числа, американский президент невозмутимо обещал, что проход судов в спорных водах возобновится «очень скоро», а переговоры с Ираном идут успешно и замечательно.

US President Donald Trump said Monday the United States would maintain its naval blockade of Iran until “a deal or total surrender is accomplished.”

In a post on Truth Social, Trump said the US Navy completely controlled the Strait of Hormuz and that nothing would reach Iran… pic.twitter.com/SAwTsoiXyw

— Iran International English (@IranIntl_En) August 3, 2026

Тегеран в то же самое время отрицает сам факт ведения переговоров с Вашингтоном, зато обсуждает судьбу пролива с Оманом. Накануне представитель МИДа Ирана Исмаил Бакаи сообщил даже, что Тегеран и Маскат успешно согласовали географические параметры торгового маршрута в Ормузском проливе и совместное заявление двух стран уже находится на стадии финальной доработки.  Правда сути его пока не раскрыли. Но арабские СМИ уверяют, что пролив и правда могут открыть уже в ближайшие часы 

А Пакистан и Катар же, не теряя времени, готовят для Вашингтона и Тегерана новый меморандум и даже уломали на него главу иранского МИДа Аббаса Аракчи. 

При этом все стороны активно напускают тумана, за которым почти неразличимыми становятся не только их переговорные позиции, но и сам предмет спора. Свободное плавание? Пошлины? Право на допуск судов?

Иранцы настаивают на своём суверенитете над проливом, в Белом доме говорят о международном морском праве, в Омане подыгрывают поочерёдно и тем, и другим. Политические же противники Трампа попрекают его тем, что, заигравшись в войну, он фактически подарил Исламской республике «экономическую ядерную бомбу». Пока иранцы сжимают горло пролива, Штаты сами блокируют любое судоходство, держа Иран в морской блокаде.

A U.S. Marine Corps F-35C stealth fighter jet launches from USS Abraham Lincoln (CVN 72) as the aircraft carrier transits the Arabian Sea and supports the U.S. blockade against Iran. As of Aug. 2, CENTCOM has redirected 35 commercial vessels, disabled 2, and boarded 2. pic.twitter.com/Bh84WHh3nu

— U.S. Central Command (@CENTCOM) August 2, 2026

Правда в том, что Ормузский вопрос - чрезвычайно запутанная история, распутывать которую придётся издалека — иначе не разобраться.

Урок географии

Ормузский пролив - дуга примерно в 167 километров длиной, напоминающая лунный серп. На севере Иран, а южный берег - оманский полуостров-полуэксклав Мусандам. Внутри этого полумесяца проложены два коридора шириной около 3,2 километра каждый, разделённые буферной зоной: один для входящих в залив судов, другой для выходящих. А в самом узком месте ширина пролива всего 39 километров.

Своё название пролив получил по имени острова, правители которого здорово разбогатели на торговле ещё в XIV веке. Уже тогда пролив обладал значением, которое сегодня назвали бы геополитическим: через него шла вся торговля с Индией и Китаем, здесь отметился Марко Поло, описавший это место в своих путевых записках.

В общем, неудивительно, что скоро остров прибрали к рукам португальцы: он вошёл в состав их империи в начале XVI века. Продержались они здесь больше века, пока в 1622 году их не выбила из Ормуза персидская армия шаха Аббаса I (в Иране любят вспоминать этот факт) при деятельной поддержке флота английской Ост-Индской компании (а вот этот факт в Иране вспоминать не любят).

До середины XX века Ормузский пролив играл весомую роль для персидской торговли, но его мировое значение потускнело. Пока в регионе не открыли нефть.

Оказалось, что по нему свободно проходят крупнотоннажные суда, включая супертанкеры и газовозы, критически важные для глобальной энергетики. Плюс это единственный морской путь, обеспечивающий выход из Персидского залива в открытые воды Мирового океана. В общем, неудивительно, что в период 2023–2025 гг. через эту водную артерию ежегодно проходило 20% мирового объёма сжиженного природного газа и четверть всех морских поставок нефти.

Схему движения в проливе утверждала Международная морская организация, и до недавнего времени она работала как часы - в пиковые дни интервал между судами сокращался до шести минут.

Большой передел

Первым уникальные возможности, которые даёт обладание проливом осознал Иран. Уже в 1959 году Тегеран расширил свои территориальные воды до 12 морских миль — ранее персы придерживались устаревшего ныне «пушечного» стандарта в 3 морских мили от берега. Справедливости ради, «правило 12 миль» сегодня является общепринятым: так отсчитывают свои территориальные воды практически все морские державы.

А в 1972-м и султанат Оман присоединился к этому правилу. И получилось, что в самом узком месте Ормузского пролива больше нет никаких нейтральных или международных вод. Ормуз оказался полностью перекрыт территориальными водами двух государств, а на участке между иранским островом Ларак и оманским Большим Кувайном их зоны даже накладываются друг на друга. Чтобы не было споров, акваторию Иран и Оман поделили Договором 1974 года.

Что интересно: в США уже тогда не признавали эти 12-мильные претензии на море. Но тогда Вашингтон был больше озабочен борьбой с аналогичными китайской и советской декларациями о морских владениях. А шахский Иран был важным американским союзником, так что формально США протест Тегерану не выражали. Зато это сделали Великобритания и ряд других стран.

Но уже в 1982 году на Третьей конференции ООН по морскому праву США всё-таки согласились признать расширение прибрежных вод с трёх миль до двенадцати во всём мире, но с условием: прибрежные государства не имеют права регулировать проход в проливах. И им пошли навстречу, так что Конвенция ООН по морскому праву 1982 года ввела для проливов, используемых для международного судоходства, режим транзитного прохода: он открыт всем судам и летательным аппаратам, включая военные, и не может быть приостановлен прибрежным государством ни при каких обстоятельствах, в отличие, к примеру, от другого режима - мирного прохода.

Ормуз под эту норму подошёл идеально - это единственный морской выход из Персидского залива в открытый океан, им пользуются сразу несколько стран региона, так что означенный режим транзитного прохода для него неизбежен. Правда, не обошлось без нюанса, который портит всю картину: Иран эту конвенцию подписал, но не ратифицировал. Да, и США, к слову, тоже.

Так что формально этот документ не обязателен ни для Тегерана, ни для Вашингтона. Но в Госдепе исходят из того, что транзитный проход давно стал нормой обычного права и обязателен для всех независимо от подписей. И сам Тегеран пытается оспаривать статус пролива в рамках Конвенции и настаивает, что в его водах действует как раз не транзитный проход, а мирный.

Согласитесь, получается интересно: спор о том, кто именно и как нарушает конвенцию, ведут две страны, ни одна из которых её не ратифицировала. А вот ещё вишенка на торте: при подписании морской конвенции Иран приложил к ней декларацию с таким дополнением: правом транзитного прохода через проливы, по мнению Тегерана, могут пользоваться только государства-участники конвенции.

То есть, янки, гоу хоум.

Закон 1993 года

Но есть ещё один нормативный документ об Ормузе, о котором в мире вспоминают куда реже, но вот для Тегерана его положения остаются принципиальными. В 1993 году меджлис принял «Закон о морских зонах Исламской Республики Иран в Персидском заливе и Оманском море».

В прессе его иногда для краткости даже называют «законом об Ормузе», хотя сам пролив в нём отдельно не поминается, но его основополагающие статьи регулируют статус пролива. Первая устанавливает, что проход через иранское территориальное море для военных кораблей, подводных лодок, судов с ядерными установками и судов, перевозящих опасные вещества, возможен только с предварительного разрешения иранских властей. А вторая гласит, что правительство Ирана, руководствуясь высшими национальными интересами и защищая свою безопасность, может приостановить мирный проход на отдельных участках своего территориального моря.

Как это согласуется с Конвенцией ООН? Никак. Но право перекрыть Ормуз, по сути, в ответ на что угодно, вот уже тридцать три года прописано в иранском законодательстве. Это обещали сделать уже полтора десятка лет назад, в 2011-м - когда США грозили Ирану тотальным нефтяным эмбарго. КСИР заявил тогда прямо: либо проливом пользуются все, либо никто. После выхода США из ядерной сделки это повторилось.

А ещё в рамках того же закона 1993 года время от времени Тегеран захватывал суда со ссылкой на свои территориальные воды: контейнеровоз Maersk Tigris в 2015-м, южнокорейский танкер Hankuk Chemi в 2021-м, португальский MSC Aries в 2024-м. А в 2025 году меджлис даже вынес вопрос закрытия пролива на голосование!

Так что угроза закрытия Ормуза была реальной уже очень давно, но в Иране не хотели реализовывать её до последнего: ведь закрытие единственных ворот в залив ударило бы и по их нефтяной промышленности.

Кстати, в Омане приняли очень похожий закон, точнее — королевский указ. Он требует, чтобы все суда проходили Ормуз в режиме мирного, а не транзитного прохода. А для иностранных военных кораблей требуется разрешение. Просто до сих пор на практике султанат никому ходить не мешал.

Но для иранского МИДа эта норма соседей — серьёзный аргумент в свою защиту.

Есть ли выход

Июньский меморандум, подписанный в Исламабаде при посредничестве Пакистана, выглядел неплохим выходом из ситуации: четырнадцать мирных пунктов, среди которых нашлось место и восстановлению судоходства. Но скоро выяснилось, что обе стороны понимают подписанный документ по-своему.

Тегеран скоро заявил, что Ормузский пролив больше не вернётся к свободному плаванию и намерен взимать плату с иностранных судов. Это оказалось неприемлемым для Вашингтона: Трамп в своём стиле сначала объявил о том, что сам намерен ввести двадцатипроцентный «компенсационный сбор» в пользу США за обеспечение безопасности судоходства, но уже через сутки отказался от этой идеи. 

Позицию страны чеканно сформулировал Марко Рубио: «Это международный водный путь. Ни одна страна не имеет права взимать пошлины или сборы на международном водном пути».

Оман предложил компромисс: добровольные взносы судовладельцев в специальный фонд, из которого оплачиваются морские услуги, включая охрану, навигацию и компенсацию экологического ущерба. Страны Залива, по данным Reuters, идею поддержали. Ирану она не понравилась ровно тем, чем нравилась остальным, - отсутствием обязательности. И переговоры продолжились.

Согласно последним утечкам, контуры схемы, на которую всё-таки удалось уломать Иран теперь выглядят так: суда, идущие в Персидский залив, движутся вдоль иранского побережья, выходящие — вдоль оманского. При этом ни пошлин, ни платы за проход нет, но есть «сервисный сбор» на экологию, безопасность и персонал, доходы от которого Иран и Оман делят поровну. Непонятно: добровольный или принудительный, и неясно - как будут согласовывать движение военных кораблей.

Iran and Oman have agreed on an outline to reopen the Strait of Hormuz, a senior source tells Al Arabiya English

Agreement to reopen the Strait of Hormuz could be announced within days, the source says

The Tehran-Muscat deal still requires approval from Iran’s… pic.twitter.com/agKtUng6WX

— Al Arabiya English (@AlArabiya_Eng) August 6, 2026

Но пока официально детали сделки не обнародованы, Трам настаивает на том, что Штаты ведут переговоры с Ираном и вся проблема якобы только в том, что в Иране слишком уж фрагментированная власть: до верховного лидера не достучатся, а КСИР и правительство тянут одеяло на себя.

Кстати, отчасти это накануне подвердил и президент Исламской республики Масуд Пезешкиан, впервые признавший, что общение с рахбаром «крайне затруднено». 

Но если отбросить уловки, то переговоры сегодня ведутся вокруг того, как бы так половчее назвать плату за проход, чтобы Трамп сохранил лицо и мог объявить о свободном проходе в Ормузе. А Тегеран при этом легетимизировал свой фактический контроль над проливом. То есть получил правовой статус, признанный США и другими странами.

А как ещё?

Вообще, Ормузский спор в мировой истории вовсе не является чем-то уникальным. Очень похожие ситуации в море возникали уже не единожды и разрешались разными способами: и по-ирански, и по-американски.

Один из самых известных таких конфликтов случился в середине прошлого века на Корфу. В мае 1946 года албанские власти объявили, что ни одно иностранное судно не войдёт в их территориальные воды без предварительного разрешения. А учитывая, что пролив в том месте был шириной около мили, это означало его закрытие. Кончилось всё минированием и морской стычкой с британцами, а разбирательство стало первым делом в истории Международного суда ООН.

И суд признал, что британские корабли территориальных вод Албании не нарушали, требовать разрешения на транзит нельзя, а тайное минирование морских путей влечёт за собой ответственность. Кстати, юридические формулы из того судебного решения почти дословно перекочевали в статью 37 конвенции 1982 года.

Другая история куда лучше известна в Израиле. В 1967 году Египет закрыл пролив Эт-Тиран, потребовав от танкеров доказательств, что груз идёт не в израильский порт. Через пролив тогда шло около 90 процентов нефти для Израиля — иранской, к слову. Закрытие пролива стало прологом к началу Шестидневной войны.

А вот морское противостояние Турции и Греции пока обходится без боя. Анкара недавно также расширила свои территориальные воды до 12 миль, но настаивает, что в Эгейском море свои правила - 6 миль. Не позволяя расширить свои владения и грекам. А с другой стороны, Турция безупречно выполняет известную конвенцию Монтрё. Документ, закрепляющий за Анкарой суверенитет над Босфором и Дарданеллами, несёт и обязательства. Торговые суда ходят свободно, но во время войны, в которой Турция не участвует, проливы закрываются для военных кораблей воюющих сторон. Последнее положение работает и сегодня: с 2022 года Турция не пропустила в Чёрное море ни один российский военный корабль.

Малаккская история

Самый близкий к ормузскому сюжет разворачивался совсем недавно, но в другом полушарии, и у нас его почти не заметили. А зря.

Ещё в 1970 году Индонезия и Малайзия подписали договор о границах территориальных вод в Малаккском проливе. Расширив свои зоны, две страны перекрыли ими весь пролив - в точности как Иран с Оманом. 16 ноября 1971 года они выпустили совместное заявление, в котором сообщили, что Малаккский и Сингапурский проливы международными более не являются, а безопасность судоходства в них есть дело прибрежных государств. Нашёлся и недовольный. Сингапур, живущий транзитом, к этому не присоединился и своё несогласие зафиксировал.

На всё той же Третьей конференции ООН по морскому праву стороны пришли к компромиссу свободного транзитного прохода, но ещё девять лет вели переговоры о том, кто должен его контролировать. В итоге Индонезия, Малайзия и Сингапур выстроили кооперативный механизм судоходства в проливе, и трёхсторонняя группа технических экспертов работает там уже более полувека.

Но в апреле этого года случился скандал. В Индонезии публично предложили ввести плату за транзит через Малакку, причём прямо сославшись на иранский пример: раз Тегеран может, почему бы и нам не помыслить наступательно. Соседи отреагировали в течение суток. В Сингапуре заявили, что его страна не станет участвовать ни в каких попытках закрыть или обложить сборами воды по соседству. А Малайзия напомнила, что односторонних решений в этом проливе не может быть по определению.

Everyone's watching Hormuz, but there's another chokepoint that should be keeping you up at night.

The Strait of Malacca runs between Indonesia, Malaysia, and Singapore and carries more global trade than Hormuz does.

At its narrowest, it's 1.7 miles wide.

One bad incident… https://t.co/nTmp2DTIlB pic.twitter.com/3tkFqvCbVf

— Mario Nawfal (@MarioNawfal) April 29, 2026

Впрочем, уже через пару недель идею с повестки дня сняли навсегда. В Джакарте осознали, что она противоречила бы конвенции, которая признаёт за Индонезией статус архипелажного государства и, вводя такой сбор, страна подпиливала бы ту самую правовую ветку, на которой сидит и обогащается.

Зато рабочая азиатская морская схема управления проливом практически в точности соответствует тому, что предлагает для региона Оман: добровольные взносы в фонд, коллективное управление, никакого единоличного контроля.

И что же дальше

В истории с Малаккским проливом был ещё один пострадавший. Китай, также зависящий от Малаккского пролива, решил проблему радикально. Всё это время он строит обходные трубопроводы из Мьянмы и России, сняв зависимость своей промышленности от чужой воли.

Прибрежные государства Персидского Залива намёк поняли и уже налаживают связи, согласовывают проекты наземных нефтепроводов, ведущих подальше от нестабильного Ирана и его сателлитов. Дело в том, что у экономического рычага в руках Ирана есть и ограничения - понимают это в Тегеране или нет.

И пока с подачи Ирана хуситы снова топят суда у входа в Красное море, а Вашингтон отчаянно ищет формулировки и схемы, которые позволят ему сохранить лицо, нефтедобывающие страны региона ищут сухопутный выход из ситуации с удвоенной энергией. Так что приз, за который сегодня торгуются Тегеран, Оман и Вашингтон, будет понемногу дешеветь.

Рычаг, которым пользуются слишком часто, рано или поздно ломается.

Роман Перл