Массовые протесты школьников, охватившие Францию и перекинувшиеся в соседнюю Бельгию, вызвали оживленную дискуссию о состоянии европейского образования. Левые партии и профсоюзы видят причины происходящего прежде всего в социальных проблемах: недостаточном финансировании школ, нехватке преподавателей, переполненных классах и неравенстве возможностей. Однако два французских исследователя предлагают гораздо более глубокое объяснение происходящего — они считают, что кризис образования стал одним из проявлений цивилизационного перелома, который переживает западное общество.
В основе подхода левых лежит давняя традиция, восходящая еще к Жан-Жаку Руссо: поведение человека во многом определяется условиями, в которых он живет, а общественные пороки порождаются прежде всего несовершенством самого общества. Следовательно, улучшение материальных условий и устранение социального неравенства должны способствовать решению проблемы.
Однако известный французский социолог и политический аналитик Жером Фурке и психолог Рубен Рабинович предлагают взглянуть на происходящее через призму культурологии. В своей новой книге «Homo occidentalis» они описывают глубокую трансформацию западного человека, его отношения к обществу, авторитету, труду и собственным желаниям.
В опубликованной в Le Figaro статье Фурке рассматривает нынешние волнения лицеистов как одно из проявлений этого процесса. За последние полвека западное общество постепенно отказалось от традиционной системы воспитания, основанной на дисциплине, подчинении авторитету и способности откладывать удовлетворение собственных желаний. Начало революции было положено в 1968 году, прошедшем под лозунгом сокрушения всех на свете авторитетов и освобождения личности от общественных запретов и условностей.
На смену ей пришла культура индивидуальной свободы, самовыражения и личного комфорта. Человек гораздо хуже переносит ограничения и необходимость длительных усилий, особенно если их результаты не видны немедленно. В этих условиях традиционная школа, требующая дисциплины, концентрации внимания и интеллектуальной работы, всё чаще вступает в противоречие с привычками и ожиданиями учеников. Неумение и нежелание учиться многие подростки компенсируют обвинениями в адрес старшего поколения: "Вы не создали нам хороших условий для учебы".
Инфантилизация стала частью современной культуры: еще полвека назад школьники из деревень вставали в пять утра, чтобы добраться до школы в соседнем городе, и это воспринималось как обычная часть жизни, а не как социальная несправедливость. Сегодня же перегруженное расписание и необходимость рано вставать вызывают сочувственные рассуждения о несчастных детях, которые не высыпаются.
Фурке обращает внимание на парадокс: доступность образования во Франции за последние десятилетия выросла колоссально. В 1985 году, когда министр образования Жан-Пьер Шевенман провозгласил цель довести до бакалавриата (французского аналога багрута) 80% поколения, аттестат получали менее 30% молодых французов. Сегодня этот показатель приблизился к 80%. Но одновременно ухудшаются результаты школьного обучения. Да что говорить: доступность самих знаний стала невообразимо легкой: то, что еще недавно искали целый день в библиотеке, приходит на экран за три секунды… И где результат?
По данным, которые приводит Фурке, в 1973 году 58% французских преподавателей средних школ заявляли, что не испытывают трудностей с поддержанием дисциплины. В 2021 году таких осталось лишь 25%.
Еще более показательны результаты проверки элементарных знаний. В 1987 году треть французских учеников последнего класса начальной школы допускала 15 и более ошибок в стандартном диктанте из 67 слов. В 2021 году, по данным, приведенным Фурке, таких оказалось уже более 90%.
Опубликованные в сентябре результаты международного исследования PISA-2025 подтвердили дальнейшее снижение успеваемости французских подростков по математике и чтению. Причем похожие процессы наблюдаются во многих развитых странах.
Авторы «Homo occidentalis» связывают происходящее не только с изменением воспитания, но и с распространением цифровых технологий. Смартфоны и социальные сети приучают к постоянной смене впечатлений, затрудняя длительную концентрацию внимания. Но Фурке подчеркивает, что эта трансформация началась еще до появления интернета — цифровая революция лишь ускорила давно происходившие изменения.
Насколько универсальна эта картина? Интересно сравнить Францию с Израилем — страной с совершенно другой демографией, культурой и историей.
Фурке считает одной из причин французского кризиса старение населения. За полвека пенсионеры превратились в одну из самых влиятельных групп избирателей, а государство стало уделять всё больше внимания пенсионному обеспечению в ущерб инвестициям в образование.
В Израиле ситуация противоположная. Это одна из самых молодых стран развитого мира, где дети и молодежь составляют значительно большую долю населения, чем во Франции. Тем не менее проблемы школьного образования здесь не менее серьезны.
Согласно результатам PISA-2025, опубликованным израильским Управлением по оценке качества образования (РАМА), успеваемость израильских школьников резко снизилась по всем трем основным направлениям. По естественным наукам Израиль получил 442 балла против 483 во Франции. За три года израильский показатель упал на 23 балла.
Не менее тревожны данные об отношении учащихся к школе. В Израиле 37% подростков считают, что время, проведенное в школе, потрачено зря. Во Франции так ответили 26%. О постоянных отвлечениях на цифровые устройства во время уроков естественных наук сообщили 33% израильских школьников и 26% французских. А 37% израильских учащихся признались, что пропустили хотя бы один учебный день за две недели перед исследованием, тогда как во Франции таких было 18%.
Разумеется, у израильской системы образования есть и собственные проблемы. Она разделена на несколько секторов с существенно различающимися результатами обучения. Война, нехватка преподавателей и социальные различия дополнительно осложняют ситуацию. Но сходство многих процессов во Франции и Израиле заставляет задуматься о причинах, которые не сводятся к местным обстоятельствам.
В самом деле, социальное неравенство существовало и в XX веке, когда образование было гораздо менее доступным, чем сегодня. За последние десятилетия миллионы детей из семей, прежде практически лишенных возможности получить высшее образование, смогли поступить в университеты. Однако демократизация доступа к знаниям не сопровождалась соответствующим повышением уровня подготовки учащихся.
Это не значит, что социальные проблемы не существуют или что состояние школьных зданий и зарплаты учителей не имеют значения. Но достаточно ли увеличить финансирование и сократить число учеников в классах, чтобы вернуть школьникам способность сосредоточенно читать, учиться, принимать требования преподавателя и преодолевать трудности?
Фурке и Рабинович предлагают искать ответ не столько в устройстве школы, сколько в изменении самого человека и представлений общества о воспитании. Из этого напрашивается скорее пессимистический вывод: речь идет не о недостатках школьной системы, которые можно исправить очередной реформой, а о глубоком цивилизационном сдвиге. Когда отказ от интеллектуальных усилий, неприятие авторитета и стремление к немедленному удовлетворению собственных желаний становятся культурной нормой, школа уже не в состоянии противостоять этим тенденциям. Переломить тренд на варваризацию культуры человечество не в силах, если только за поворотом история не приведет его неисповедимыми путями к новой эпохе Возрождения.
Олег Керем