История конкурентной борьбы на французском рынке топлива проливает довольно неприятный свет на израильскую экономику. Мы привыкли говорить об отсутствии настоящей конкуренции в банках, торговых сетях и импорте потребительских товаров. Но топливный рынок показывает, что та же болезнь существует и в энергетике.
Во Франции TotalEnergies в этом году добровольно ограничила цену бензина на своих примерно 3300 заправках уровнем 1,99 евро за литр, а дизельного топлива — 2,25 евро. Никто не заставлял компанию это делать. Наоборот, решение стоило ей, по оценке гендиректора Патрика Пуянне, уже 250–300 млн евро.
Но произошло именно то, что должно происходить на конкурентном рынке: автомобилисты поехали туда, где дешевле.
На слушаниях в Национальном собрании Пуянне рассказал, что TotalEnergies пришлось увеличить поставки на свои АЗС примерно на 15%. В отдельные выходные посещаемость росла на 30%, перед заправками образовывались очереди. При этом французский рынок топлива в целом сокращался. Рыночная доля TotalEnergies, которая обычно составляла около 22%, поднялась примерно до 25%.
Другими словами, компания сознательно потеряла деньги на марже, но получила клиентов, долю рынка и резкое улучшение своего ценового имиджа. Пуянне почти не скрывал удовлетворения: французские автомобилисты, раньше не считавшие TotalEnergies дешевой сетью, теперь сами искали ее заправки. Во Франции самыми дешевыми всегда были заправки торговых сетей - Carrefour, Leclerc и Intermarché. Сегодня они пустуют, а на АЗС Total стоят длинные очереди. Можно и подождать, если разница стоимости литра доходит до 30-50 центов!
Конкуренты почувствовали это мгновенно. Владельцы небольших АЗС и региональные топливные сети заявляли о падении продаж на 15–40% и обратились в антимонопольное ведомство. Их претензия понятна: TotalEnergies находится в совершенно ином положении. Это не просто сеть заправок — компания добывает нефть, перерабатывает ее, торгует нефтепродуктами и продает топливо через собственную сеть. Поэтому она может почти отказаться от прибыли непосредственно на бензоколонке и компенсировать потери на других этапах бизнеса.
Отдельная категория конкурентов — заправки крупных торговых сетей. Именно они традиционно задавали во Франции низкий ценовой ориентир на топливо. Теперь TotalEnergies сама начала отбирать у них покупателей. Представитель Leclerc назвал действия нефтяного гиганта «очень красивой маркетинговой операцией».
Можно спорить, справедливо ли, что огромная нефтяная компания способна давить более мелких конкурентов за счет прибыли, полученной на других этапах нефтяного бизнеса. Но одного отрицать невозможно: это конкуренция. Один игрок снижает цену — клиенты уходят к нему, остальные вынуждены реагировать.
Теперь посмотрим на Израиль.
Государство ежемесячно устанавливает максимальную цену 95-го бензина. Именно максимальную — не обязательную. АЗС имеют полное право продавать бензин дешевле. Министерство энергетики даже регулярно напоминает потребителям, что следует сравнивать цены и выбирать наиболее выгодную станцию.
Но в реальной жизни государственный потолок слишком часто превращается почти в единый ценник.
И это не впечатление наблюдателя. Управление по конкуренции еще в своем специальном исследовании рынка пришло к прямому выводу: значительной конкуренции между четырьмя крупнейшими компаниями — Paz, Delek, Sonol и Dor Alon — нет. Там, где работают только эти четыре сети, скидки практически отсутствуют. Там, где появляется небольшая независимая компания, цены начинают заметно снижаться.
Государственный контролер приводил еще более красноречивые цифры. По данным Министерства энергетики за исследованный им период, около 70% АЗС продавали бензин вообще без скидки от максимальной цены. У крупных сетей скидки давали лишь 8–34% станций, причем обычно это были символические 1–5 агорот на литре. Это 0,3 евроцента — и говорить не о чем по сравнению со скидкой Total.
Государственные документы признают, что максимальная регулируемая цена служит рынку ориентиром, вокруг которого выстраиваются цены крупных игроков. Комиссия по ценам в свое время предупреждала: конкуренция среди больших сетей настолько слаба, что отмена регулирования может привести не к снижению, а к резкому росту цен во многих районах.
Прошли годы, а государство по-прежнему пишет программы «повышения конкуренции на топливном рынке». Даже экономический план на 2026 год содержит отдельный раздел под таким названием и говорит о необходимости снижать барьеры для входа новых игроков.
Французский пример поэтому интересен Израилю не ценой в 1,99 евро. Он интересен поведением бизнеса.
TotalEnergies могла просто смотреть на высокие мировые цены, поднять ценник до уровня конкурентов и объяснить потребителю, что виноваты Иран, нефть, курс валют и международная обстановка. Вместо этого компания решила: продадим дешевле, переманим клиентов и заработаем на масштабе, лояльности и других направлениях бизнеса.
В Израиле потребитель чаще видит противоположную картину: государство объявляет новый максимальный тариф, и рынок с удивительной дисциплиной подтягивается к нему. Не обязательно потому, что кто-то с кем-то договаривается. Для объяснения достаточно рынка, где у крупных игроков слишком мало причин вступать между собой в настоящую ценовую войну.
И так во всем: хлебом, сыром, мясом, банками и горючим. Если израильский бизнесмен не снимает максимальную маржу здесь и сейчас — это в его глазах не бизнес. Логика проста: если сегодня рынок позволяет получить максимальный доход, зачем от нее отказываться ради клиента, который, возможно, останется с тобой завтра? Но кого тут волнует, что будет завтра? Кто у нас выстраивает стратегию на многие годы — будь то в политике, в бизнесе, в транспорте, в государственных или международных делах?
Олег Керем