Ровно за несколько дней до 28 февраля Дональд Трамп собрал в Овальном кабинете глав силовых ведомств и задал им вопрос: сработает ли массированный удар и рухнет ли иранский режим.
Тулси Габбард, тогда ещё директор национальной разведки, изложила оценки американского разведсообщества, и они были весьма скептичными. Убийство верховного лидера Ирана, по этим оценкам, приведёт к власти людей ещё более жёстких, которые уже открыто пойдут на получение ядерного оружия.
Тегеран бросится закрывать Ормузский пролив и обрушит мировой энергетический рынок. Американским базам и партнёрам в регионе серьезно достанется, а союзники начнут задаваться вопросом, есть ли смысл в гарантиях Вашингтона. Об этом сегодня пишет The Wall Street Journal со ссылкой на людей, знакомых с ходом совещания. Военные тоже говорили о своих переживаниях: потери, расход боеприпасов, войска, которые давно уже жалуются на нехватку всего.
Трамп отмахнулся, объяснив, что армия разберётся с проблемами по мере их появления. Пит Хегсет и председатель Объединённого комитета начальников штабов Дэн Кейн подтвердили, что справятся с любыми сложностями.
Nearly six months later, a conflict with Iran that President Trump promised would be over within six weeks is continuing without a clear end in sight https://t.co/peI0m4hVBN
— The Wall Street Journal (@WSJ) August 25, 2026
Полгода спустя видно, что разведка предупредила почти обо всём, что потом и случилось. Али Хаменеи был убит в первый же день войны, но режим устоял: место отца занял Моджтаба Хаменеи, Корпус стражей исламской революции подмял под себя страну и до сих пор обстреливает торговые суда в проливе.
По данным WSJ, за полгода погибли около трёх тысяч иранцев и 18 американских военнослужащих, Пентагон сообщает ещё о 756 раненых. Войну, которая по словам президента должна была длиться шесть недель, никто до сих пор закончить не может.
Проблема в том, что это лишь последняя по времени версия. За полгода их набралось столько, что они не складываются в одну картину, а местами прямо противоречат друг другу.
Январь: все просят подождать
В середине января складывалось впечатление, что войны не хочет практически никто, кроме, может быть, части Белого дома. Но у Ирана была куча проблем - экономика валилась, вода не лилась, многотысячные протесты режиму приходилось буквально расстреливать. Казалось бы - толкни одну доминошку и все повалится. Так что логично было бы ждать атаки.
Трамп подогревал это ожидание сам. Он обращался к участникам протестов через Truth Social ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, требуя не останавливаться и брать под контроль государственные институты. Он обещал помощь и отменил встречи с иранским официозом до тех пор, пока не прекратятся убийства демонстрантов.
Каролайн Левитт при этом говорила, что авиаудары, да, остаются одним из вариантов, но дипломатия для президента всё равно на первом месте. Тегеран сигналил о готовности разговаривать, лишь бы обойтись без бомбардировок.
Американские чиновники рассказали NBC, что атаки тормозит… Иерусалим. Израильтяне советовали Вашингтону не бить прямо сейчас и дождаться, пока режим станет по-настоящему уязвимым: обстановка внутри Ирана менялась быстро, власть может посыпаться.
Israeli and Arab officials have privately suggested U.S. hold off on Iran strikes https://t.co/esVbrlj2uX pic.twitter.com/AjlcCAlWy6
— Meet the Press (@MeetThePress) January 14, 2026
Тогда же The Wall Street Journal сообщила, что Саудовская Аравия, Катар и Оман тоже уговаривают американцев не начинать: война взорвет нефтяной рынок, и первыми пострадают сами Соединённые Штаты. Эр-Рияд и Доха якобы обещали Тегерану, что не станут вмешиваться и не дадут использовать своё воздушное пространство.
Если верить январским публикациям, к концу зимы Трамп получил единодушный совет повременить. От разведки, от военных, от израильтян, от арабов.
Конец февраля: на манеже все те же, но с другими словами
Уже 28 февраля, в день первых ударов, Washington Post опубликовала прямо противоположную версию со ссылкой на четыре источника. По ней Биньямин Нетаньяху и наследный принц Саудовской Аравии Мохаммед бин Салман давили на президента, применяя один и тот же аргумент: если Америка не применит силу, Иран настолько обнаглеет, что региону станет очень плохо. Саудовский принц действовал якобы негласно, но настойчиво, он позвонил Трампу за несколько дней до начала.
Второй рукой Эр-Рияд изображал тех самых мирных людей с бронепоездом. Бин Салман звонил Масуду Пезешкиану и уверял иранского президента, что королевство не позволит бить по Ирану со своей территории.
Ещё в конце января министр обороны королевства Халед бин Салман говорил американским аналитикам в Нью-Йорке, что силу применить необходимо, но публично Эр-Рияд умолял Вашингтон никого не трогать. Наутро после первых ударов хитрые саудовцы выпустили гневное заявление с осуждением агрессии.
Обе версии, январская и февральская, ссылаются на анонимные источники примерно в тех же самых кабинетах. Их различия говорят о том, что все они, скоорее всего, пытаются играть с ответственностью.
Книга: 11 февраля, презентация и bullshit
Самая подробная реконструкция появилась в апреле, тогда The New York Times напечатала главу из книги своих корреспондентов Мэгги Хаберман и Джонатана Свона «Смена режима: закулисье президентства Дональда Трампа». По этой версии всё решилось на закрытой встрече в Белом доме 11 февраля.
Нетаньяху приехал с готовым планом совместной операции, с ним были глава Моссада Давид Барнеа и израильские генералы. План этот не предполагал проблем: иранскую баллистическую программу сносят за несколько недель, слабость режима не позволит ему перекрыть Ормуз, риск для объектов в Заливе минимальный. Дальше там были народный мятеж в Тегеране, курды, входящие в страну с северо-востока, и портреты возможных преемников на экране, среди которых сын последнего шаха Реза Пехлеви. Трампу это сочинение явно понравилось, он сказал, что звучит хорошо.
На следующий день аналитики ЦРУ получили срочное задание разобрать эту презентацию по косточкам, и результаты этого разбора докладывали уже без израильтян. Джон Рэтклифф назвал израильские сценарии смены режима смехотворными. Марко Рубио сформулировал ещё лучше: «Другими словами — bullshit». Джей Ди Вэнс, которого на первой встрече не было, и до этого предупреждал о хаосе в регионе, больших потерях и блокаде пролива. Кейн заявил, что израильтяне склонны преувеличивать, а планы у них частенько недоработаны.
A new book has revealed that CIA Director John Ratcliffe rejected Netanyahu’s promise of a quick regime change in Iran as “farcical” and Secretary of State Rubio dubbed it “bullshit”.
— Firstpost (@firstpost) April 8, 2026
Trump rejected their advice and went to war anyway.https://t.co/goiZxsvXEy
Трамп в смену режима не поверил, но решил, что воевать всё равно надо, только цели будут другие: уничтожение руководства и военного потенциала Ирана. Окончательно он объявил об этом на совещании 26 февраля.
Здесь версии книги и WSJ неплохо стыкуются. Совещание с Габбард как раз укладывается в те самые дни между 11 и 26 февраля, а решение президент принял, выслушав все возражения, но не приняв ни одного.
Чего хотел сам Трамп
Мотивы президента источники объясняют почти одинаково. К началу года ему хотелось ещё раз показать, на что способна мощь американской армии. Летом 2025-го бомбардировщики превратили в труху (ну, почти) три ядерных объекта Ирана, а в новогоднюю ночь спецназ вывез из Каракаса Николаса Мадуро с женой. ИРИ оставалась незакрытым гештальтом.
Мешало то, что иранцы не пугались. За неделю до войны Стив Уиткофф удивлялся в эфире Fox News, что Тегеран не уступает, хотя США стянули в регион гигантские силы, и что президент никак не поймёт почему.
Вэнс, по данным WSJ, до последнего предлагал другой путь: сначала выжать из переговоров всё возможное, потому что иранская экономика и так сыпалась под санкциями, а если переговоры провалятся, у Трампа появится больше оснований для быстрой операции. Президент выслушал и его, но выбрал красочные пентагоновские презентации.
Шесть недель, которые все не кончаются
Про шесть недель президент говорил всерьёз. Уже на исходе первого месяца операции, он объявил журналистам, что иранский режим сменился: прежних руководителей уничтожили, пришли новые люди, остаётся посмотреть, как они себя поведут. Тогда же он посетовал, что Пентагон и армейское командование скорым окончанием войны недовольны.
Дальше он начал озвучивать дедлайны, которые приходилось постоянно сдвигать. В конце марта Трамп продлил срок собственного ультиматума до 6 апреля, объяснив отсрочку просьбой иранского правительства. Требование оставалось прежним: открыть Ормузский пролив, иначе начнутся удары по энергетике. Пролив не открыли, удары были ограниченными, появлялись следующие ультиматумы.
— Irina Zhukovsky (@halomea1) March 26, 2026
Это все повторялось до самого лета. Президент то объявлял о договорённости, то грозил Ирану полным разгромом. Иногда он угрозы частично исполнял, иногда отступал, ссылаясь на новый прогресс на переговорах.
В июле в Анкаре он за пару часов прошёл весь путь от обещания нанести этой же ночью очень-очень сильный удар до заявления, что войны, скорее всего, не будет вовсе и всё разрешится очень быстро.
В конце июля, по данным WSJ, Трамп успел отдать приказ о наступлении, которое называл крупнейшим со времён Второй мировой, и отменил его после разговоров с лидерами региона.
Кто сливает и зачем
Отдельная история во всем этом - то, как сливы менялись вместе с ходом войны.
Пока казалось, что всё идёт по плану, публикаций о разногласиях внутри администрации почти не было. Первый признак появился 17 марта, когда директор Национального контртеррористического центра Джо Кент подал в отставку и обвинил израильских чиновников и часть американской прессы в кампании дезинформации, которая и подтолкнула президента к войне. Кент писал Трампу, что Иран не представлял непосредственной угрозы, а его самого убедили в обратном тем же приёмом, каким Америку когда-то затащили в Ирак. Кент считался человеком Габбард, сама она с начала операции молчала, а в мае подала в отставку по семейным обстоятельствам.
Потом пошли военные. В конце июля Axios сообщил, что решение приостановить двухнедельную кампанию авиаударов Трамп принял после доклада командующего CENTCOM Брэда Купера о достижении предела эффективности операции, а Вэнс и Кейн на совещании в Белом доме предупреждали президента о нехватке боеприпасов. То есть как раз о том, о чём говорили ещё в феврале.
Свою лепту внесли и саудовцы. Летом Эр-Рияд отказался пропускать авиацию США через своё воздушное пространство, и New York Times писала, что именно это вынудило Белый дом свернуть операцию “Свобода” по сопровождению танкеров и вернуться к дипломатии. Одновременно из королевства доносились рассуждения о том, что в войну Трампа втянул Нетаньяху.
Арабистка Ксения Светлова писала в «Гаарец», что Израиль стал для Эр-Рияда источником риска, хотя саудовцы сами подталкивали американцев к силовому решению. За полгода получается почти шизофрения: все настаивали, они же предупреждали все, но война всё-таки случилась.
Что вышло на самом деле
Дальше события шли примерно по сценарию, который описала Габбард. Закрытие Ормузского пролива остановило пятую часть мировой торговли нефтью и газом, топливо подорожало, лидеры стран Залива начали звонить в Белый дом и просить найти выход, лишь бы сохранить лицо. Республиканцы тоже звонили: война и подорожавший бензин создают партии риски перед ноябрьскими выборами в Конгресс.
Трамп, как писала WSJ, злился и спрашивал помощников, почему Иран не сдаётся под непрерывными бомбардировками. В середине апреля он узнавал у навестившего его приятеля, не разбомбить ли Иран окончательно, и услышал, что так Америка увязнет ещё глубже.
17 июня стороны договорились об открытии пролива и о шестидесяти днях переговоров о ядерной программе. Близким людям президент объяснил такой выбор промежуточной сделки внутренними опросами: около 80 процентов американцев хотели любого соглашения, лишь бы конфликт закончился. Тегеран довольно быстро возобновил обстрелы судов, Трамп счёл это предательством, и всё завертелось по новому кругу.
Шестьдесят дней истекли 17 августа. В воскресенье Скотт Бессент объявил переход к экономическому удушению Ирана, кампании под названием «Экономический изгой». Только вот Иран живёт под жёсткими западными санкциями почти полвека и к угрозам такого рода привык.
Treasury Secretary Scott Bessent announces Operation Economic Outcast, aimed at cutting off sources of revenue to the Iranian regime.
— CBS News (@CBSNews) August 24, 2026
“We are enforcing a zero leakage approach,” Bessent said, warning other countries against facilitating Iran’s oil trade, financial transactions… pic.twitter.com/WzjV3dC0P9
Вэнс летом описал ситуацию так: военную промышленность Ирана разрушили настолько, что заново отстроить ни армию, ни ядерную программу он не сможет. О том, что будет дальше, вице-президент говорил заметно осторожнее.
Эрик Брюэр из Nuclear Threat Initiative, работавший в администрациях обеих партий, сказал WSJ, что всё это можно было предсказать и что на самом деле это предсказывали, война была начата без внятной политической цели. Спустя полгода в Вашингтоне снова заговорили о смене режима в Тегеране, с чего всё и начиналось и во что сам президент, если верить книге Хаберман и Свона, не верил с самого начала.
Роман Перл