В гонке за пост генсека ООН появился восьмой кандидат — эквадорский дипломат Ивонн Баки, урожденная Ивонн Абу-Шакра, дочь выходцев из Ливана. Ее кандидатура примечательна уже тем, кто ее выдвинул: не Эквадор и не Ливан, с которыми связана большая часть ее жизни, а небольшое островное государство Тонга. 17 августа Тонга официально представила ее кандидатуру в ООН, а на следующий день она была внесена в список претендентов на смену Антониу Гутерришу.
Баки вступает в борьбу поздно. Первый закрытый рейтинговый опрос 15 членов Совета Безопасности прошел еще в конце июля. Как мы писали в конце июля, лидером тогда стала бывший вице-президент Коста-Рики и нынешний глава ЮНКТАД (ООН Торговля и развитие) Ребека Гринспан: она получила 10 голосов «за», один «против» и четыре нейтральных. За ней следовали бывший министр иностранных дел Гайаны Каролин Родригес-Биркетт с девятью голосами поддержки и глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси с семью.
Теперь в этой компании появилась фигура с совершенно необычной биографией. Баки родилась в Гуаякиле в семье ливанских эмигрантов. В 16 лет она впервые приехала в Ливан, вышла там замуж, осталась почти на два десятилетия и вырастила троих детей. Большая часть этого времени пришлась на гражданскую войну 1975–1990 годов. Впоследствии Баки неоднократно говорила, что именно пережитое в Ливане подтолкнуло ее заниматься урегулированием конфликтов.
Начинала она вообще не как профессиональный дипломат, а как художница. Баки изучала искусство, затем училась в Гарварде и создала там проект Arts for Peace, пытавшийся использовать выставки и культурные мероприятия для налаживания контактов между конфликтующими сторонами. Позже она участвовала в процессе урегулирования многолетнего пограничного конфликта между Эквадором и Перу, завершившегося мирным соглашением 1998 года.
За последующие десятилетия Баки успела побывать министром внешней торговли Эквадора, депутатом и председателем Андского парламента, послом в США, Катаре и Франции. В Вашингтоне она работала при нескольких эквадорских правительствах независимо от их политической ориентации. В 2002 году она даже баллотировалась в президенты Эквадора, хотя набрала лишь 1,7% голосов.
Отдельный сюжет — ее связи в Соединенных Штатах. Баки не скрывает многолетнего личного знакомства с Дональдом Трампом и Биллом Клинтоном. Reuters отмечает, что она сама ранее заявляла эквадорскому радио о поддержке своей кандидатуры со стороны США. Однако публичного заявления Белого дома или Госдепартамента о поддержке Баки пока нет, так что говорить о ней как об официальном «кандидате Трампа» преждевременно.
При этом многолетнее знакомство с Трампом не означает, что Баки разделяет его политические позиции. Она рассказывала, что знакома с ним с 2000 года, но публично критиковала его решение перенести американское посольство из Тель-Авива в Иерусалим. В интервью The Washington Diplomat в 2024 году, говоря о войне Израиля с ХАМАС, Баки делала упор на страдания мирного населения и заявляла, что цену войн прежде всего платят женщины, дети и пожилые.
Поэтому для Израиля ее возможное избрание выглядит менее однозначно, чем, например, нынешнее лидерство Гринспан, родившейся в еврейской семье (что, впрочем, в наши времена не является гарантией симпатий к Израилю).
Баки хорошо знакома и с Вашингтоном, и с Ближним Востоком, говорит по-арабски и многие годы прожила в Ливане. Но ее публичные высказывания показывают, что близкие отношения с Трампом вовсе не означают автоматического совпадения с его линией по Израилю.
Сама Баки строит кампанию прежде всего вокруг своего опыта войны и посредничества. Объявляя о вступлении в гонку, она подчеркнула, что ее происхождение связывает Латинскую Америку и Ближний Восток и что она участвовала в достижении мирного соглашения между двумя государствами — Эквадором и Перу. В ООН, по ее словам, необходимо меньше заниматься процессами ради процессов и больше добиваться измеримых результатов.
Занятно, что Баки стала уже вторым кандидатом из Эквадора. В гонке давно участвует бывший министр иностранных дел страны Мария Фернанда Эспиноса. Всего после регистрации Баки претендентов стало восемь: помимо двух эквадорок, это Ребека Гринспан, Рафаэль Гросси, Мишель Бачелет, Каролин Родригес-Биркетт, бывший президент Сенегала Маки Салл и угандийский дипломат Олара Отунну.
Шансы Баки сейчас оценить трудно. Генсека ООН фактически выбирает Совет Безопасности: кандидат должен получить не менее девяти голосов и, главное, избежать вето любого из пяти постоянных членов — США, России, Китая, Франции и Великобритании. Именно поэтому хороших отношений только с Вашингтоном недостаточно: будущий генсек должен оказаться приемлемым одновременно для держав, позиции которых по Украине, Ближнему Востоку и многим другим вопросам прямо противоположны.
Кроме того, соперники уже успели показать свой первоначальный уровень поддержки, тогда как Баки вступает в гонку практически с нуля. 20 августа она должна пройти предусмотренный процедурой публичный диалог в ООН, а уже 21 августа Совет Безопасности планирует провести второй закрытый рейтинговый опрос. Он-то и покажет, превращаются ли ее необычная биография и многочисленные связи в реальные голоса.
Нынешняя гонка сама по себе необычна. За 80 лет существования ООН организацию ни разу не возглавляла женщина. Одновременно существует давняя неформальная традиция географической ротации, и многие дипломаты считают, что на этот раз очередь Латинской Америки и Карибского бассейна. Пять из восьми нынешних кандидатов — женщины, а несколько наиболее заметных претендентов представляют именно этот регион.
Таким образом, появление Ивонн Баки добавляет гонке еще одну интригу. Против Ребеки Гринспан, уже получившей десять голосов Совбеза, выходит дипломат с весьма нетипичным набором преимуществ: латиноамериканское происхождение, почти двадцать лет жизни в Ливане, участие в мирных переговорах, многолетние связи в Вашингтоне и личное знакомство с действующим президентом США. Но она вступает в борьбу позже остальных, официально выдвинута Тонгой, а не собственной страной, и пока никто не знает, насколько далеко распространяется заявленная ею американская поддержка.
Первый серьезный ответ на этот вопрос может появиться уже в пятницу — после второго голосования в Совете Безопасности.
Олег Керем