Израильские протест весьма разнообразен - здесь есть вся палитра выступлений - от одиночных пикетов до перекрытий дорог, сопровождаемых столкновениями с полицией. Рассмотрим отдельно протест, направленный против отдельных людей.  

В последние годы этот вид публичных акций тоже прошел определенную эволюцию: от левых к правым, от домов министров к квартирам журналистов, от политического протеста к откровенной травле. И обе стороны уверены, что «другие начали первыми».

Начало: Бальфур, «Чёрные флаги» и Кейсария

Привычка ходить протестовать к домам политиков не родилась в 2023-м вместе с судебной реформой. У неё есть длинная предыстория, в которой весьма часто фигурирует один адрес - на улице Бальфур в Иерусалиме, где расположена резиденция премьер-министра.

В 2020 году, в разгар ковидных ограничений, у резиденции каждую субботу собирались тысячи людей — движения «Чёрные флаги» и Crime Minister требовали отставки обвиняемого в уголовных преступлениях Нетаньяху. Кроме того, люди приезжали в Кейсарию к частной вилле премьерского семейства.

Правительство пыталось задушить протест под предлогом эпидемии — ввело запрет на демонстрации далее километра от дома. На это жители Тель-Авива ответили массовым шествием через весь центр города, скандируя «Государство наше, а не Нетаньяху». «Чёрные флаги» объявили, что «улицы Бальфур будут по всему Израилю».

Активисты Crime Minister «осадили» резиденцию, перекрыв подъезд, дули в рожки и били в барабаны — восемь человек арестовали, остальных выносили на руках. Территорию вокруг резиденции превратили в крепость с глухими защитными щитами. Демонстрации в Кейсарии так донимали семью, что, по данным 13 канала, правящая чета покинула свой дом на несколько месяцев.

Многотысячные демонстрации гремели у дома юрисконсульта правительства Мандельблита в Петах-Тикве — люди требовали от него решиться на обвинительное заключение против Нетанияху. 

Тогда БАГАЦ постановил: протестные акции у частных домов неизбранных государственных служащих можно проводить, но не ближе 300 метров. Это объяснялось балансом между свободой протеста и правом на частную жизнь. 

Но в последующие годы полиция стала трактовать норму максимально расширительно, запрещая любые пикеты у домов министров, включая одиночные. Правоохранители игнорировали решения судов, признающих аресты незаконными. 

Судебная реформа: хроники «домашнего» протеста

Когда в январе 2023-го Ярив Левин объявил о судебной реформе, подобные демонстрации вышли на новый уровень. Лидер «Чёрных флагов», физик Шикма Бреслер объявила о переходе к «невежливым» формам протеста. Надо идти туда, где живут министры.

Первая волна накрыла дом Левина в Модиине. Резервисты — боевые лётчики, спецназовцы — жгли шины на подъезде, полиция отгоняла их слезоточивым газом. Дома политиков стали главной мишенью: ходили к Идит Сильман в Реховоте, к Галанту в мошав Амаким (морской спецназ маршировал к его дому неделями), и по десяткам других адресов.

מושב עמיקם, מול גלנט pic.twitter.com/3pOxh6mUWp

— yasmin (@Yasmin99774075) March 25, 2023

К дому министра образования Йоава Киша в Ход а-Шароне протестующие приходили так часто, что это стало ритуалом. В сентябре 2025-го прошла демонстарция с требованием заключить сделки по заложникам: люди зачитывали имена похищенных, полиция конфисковала мегафоны, арестовала троих. 

Зимой 2024-25 в Ход а-Шароне правоохранители разогнали тихий пикет, задержав семерых участников. Суд потом признал действия полиции незаконными — судья Бурштейн заявил, что «свобода слова важнее, чем право чиновников на частную жизнь». В декабре у дома Киша зажигали ханукальные свечи — полиция объявила это «антиправительственной демонстрацией» и арестовала участника.

Идит Сильман преследовали изобретательно. Протестующие разложили у её дома 700 пит — напоминая, что заложники получают четверть питы в день, и что именно Сильман развалила правительство Беннета-Лапида из-за квасного в больницах на Песах. 

Полиция открыла дело о нарушении порядка, один из участников акции был вызван на допрос. Через четыре дня активисты вернулись — с мацой, «чтобы не оскорблять верующую женщину». Одна пассажирка и вовсе устроила пикет в бизнес-классе самолёта, повесив плакаты перед носом летящей из Нью-Йорка Сильман.

Мири Регев нецензурно отзывалась о протестующих в Кнессете: «Выступают у меня под окнами в шесть утра», а в эфире 12 канала заявила, что демонстранты с факелами пытаются убить Нетанияху.

7 октября 2025-го, в годовщину трагедии, акции прошли одновременно у домов 26 должностных лиц — в 06:29, символизируя время начала атаки ХАМАСа. У дома Мири Регев стояли с фотографиями заложников: «Мири, нет искупления. Не забудем и не простим». 

Ходили и к дому президента Герцога — после того как тот не отклонил прошение Нетанияху о помиловании. Там по призыву Шикмы Бреслер собрались 200 активистов с плакатами: «О помиловании просят только виновные!»

Бен-Гвир попытался запретить подобные формы протеста специальным документом. Юрисконсульт правительства Гали Бахарав-Миара предупредила, что это «грубое нарушение полномочий». Полиция на этот раз заверила журналистов, что указания министра «ни на что не повлияют».

Правые пытаются делать то же самое

И вот здесь начинается следующая часть истории. Несколько лет левые ходили к домам министров — и правые это запомнили. Логика их последующего ответа проста: «Вам было можно — значит, можно и нам». Только вместо домов политиков (те все-таки в оппозиции, а не на постах) они пошли к журналистам, судьям и правозащитникам.

Главным героем стал Мордехай Давид — правый хулиган, создавший НКО, через которую открыто платит людям за срыв мероприятий и участие в травле. Свои действия он называет «зеркальным отражением» тактики левых. За последние месяцы он блокировал машины экс-председателя Верховного суда Аарона Барака, депутата Гилада Карива, журналистов Равива Друкера, Шая Голдена и Эяля Берковича, лидера протестного движения Шикмы Бреслер.

В январе 2026-го он пришёл домой к правозащитникам, помогающим палестинцам, — вытащил складной ломик и попытался ударить мужа активистки Сигаль Шукрон. Потом заблокировал машину 89-летнего Аарона Барака, бывшего председателя Верховного суда, обзывал его «диктатором». 

Гади Айзенкот назвал это «тревожным сигналом» и отметил «оглушительное молчание Нетанияху». В ноябре 2025-го Давид уселся на машину депутата Карива, за что был впервые задержан за всё время такого «активизма». 

פעיל הימין מרדכי דוד נעצר לאחר שחסם את ח"כ גלעד קריב. pic.twitter.com/1Mf7Wmbdlv

— ידידיה אפשטיין (@yedidya_epstien) November 20, 2025

Когда полиция наконец допросила его, объединив эпизоды в одно дело, — Бен-Гвир возмутился: зачем преследуют правого активиста?

Люси Ахариш: от критики к травле

Эта ненависть началась с монолога в эфире. Ахариш, журналистка с арабскими корянми, напомнила депутатам, назвавших «террористами» семьи жертв преступности в арабском обществе, что арабы — такие же граждане. Посыпались требования «убираться домой» — хотя она родилась в Израиле. 

10 февраля Давид с активистом «Ликуда» Рами бен Йегудой пришли в офис 13 канала с угрозами. Бен Йегуда заранее опубликовал видео: «Люси Ахариш? Я на этой неделе иду к ней. У меня есть адреса всех. Кого захочу, делаю "тик-тик-тик", получаю адрес. В этом году будет много домашних визитов». 

Угрожали и мужу Ахариш, актёру Цахи Халеви: их смешанный брак всегда раздражал националистов. Руководство 13 канала заявило об эскалации насилия и потребовало от полиции вмешаться. Коллега Ахариш, телеведущий Уди Сегал, заявил: «Угроза Люси Ахариш — это угроза всем нам, независимой прессе».

21 февраля Давид от угроз перешёл к действиям. Потолкавшись на улице ведущим того же 13 канала Равивом Друкером, он с компанией вошёл в подъезд к Ахариш и добрался до дверей квартиры с руганью и угрозами в мегафон. Полиция задержала его и выдала запрет на приближение.

Но не помогло. Через три дня правые с представителями «Ликуда» снова пришли — десятки человек. Активист Зив Барнес объяснял: «Три года протесты на Каплан разрушали тут государство. Мы пришли протестовать». Ахариш заявила, что протестующие действуют по указке.

Затем они явились в четвёртый раз, ещё большей толпой. 

תומכי ממשלה קראו הערב קריאות גזעניות מתחת לבית של לוסי אהריש, אחת מהם קראה לאנשי ה"סיוע האזרחי" מטעם המחאה:

"כל אלו הביאו עלינו את החורבן, את הטבח האכזרי. אלו בוגדים מבית. כשנפיל את בג"ץ אתם הראשונים שנתלה. בחסות החוק היהודי. הראשונים, תזכרו מה שאני אומרת. פרצוף פרצוף. בגללכם… pic.twitter.com/ehh9YLABVw

— Bar Peleg (@bar_peleg) February 25, 2026

Люси рассказала, как пережила первые недели в одиночестве: «Мои друзья, которые бывают у меня дома, не звонили, это их расстроило. Две недели от людей, которые знают, чем я занимаюсь, я ничего не слышала. Или они советовали: “Иногда не нужно всё говорить"». 

Журналистку расстроило поведение соседей, которые, по ее словам помогли зарядить мегафон активистам. Тот самый мегафон, с помощью которого пришедшие кричали на всю округу.

Между протестом и травлей

Коалиция годами требовала от юрисконсульта объяснить «выборочное применение» закона, в результате которого левым разрешают выступать, а правых преследуют. 

Оппозиция указывала на обратное: когда к домам министров приходят левые — слезоточивый газ и аресты, когда правые врываются в подъезды к журналистам — полиция едет только по вызову.

Адвокат Элиад Шарага из движения «За качество власти» возразил на доводы о «зеркальности»: «Когда хулиганы блокируют автомобиль бывшего председателя Верховного суда — это не протест, это организованная травля».

И в этом основная разница. Противники власти годами ходили к домам людей, живущих за счёт государственного бюджета: министров, депутатов. Людей, чья деятельность оплачивается из кармана налогоплательщика и которые обязаны нести ответственность перед обществом. Человек, занявший публичную должность, получивший власть и доступ к казне, — по определению подотчётен гражданам, даже если форма этого отчёта неприятна или уж не знаю, его сторонникам.

Люси Ахариш — все-таки не министр, не депутат, не чиновник. Она журналистка частного телеканала, который накануне еще и поменял владельца и что будет с редакцией в ближайшие годы, неизвестно.

Ей никто не делегировал власть, она не распоряжается бюджетными деньгами, не принимает решений, которые определяют чужие судьбы. Всё, что она делает, — говорит в камеру то, что думает. 

Когда толпа с мегафонами приходит под её окна не с политическими требованиями, а с целью заставить замолчать, — это уже не протест, каким бы «зеркальным отражением» его ни называли. Это давление на прессу.

И у этого давления есть адрес. Не метафорический — буквальный. Активист «Ликуда», правящей партии, Рами бен Йегуда объяснил всё с пугающей простотой: «У меня есть адреса всех. Кого захочу, делаю "тик-тик-тик", получаю адрес». Любопытно, что силовики так и не заинтересовалась, что это за  "тик-тик-тик" он делает. Всплывают воспоминания из страны исхода - о слитых базах и продажной полиции. Тянет спросить: а здесь, что, тоже так?

Роман Перл