Когда режим Башара Асада рухнул, жители приграничных деревень на юго-западе Сирии надеялись на долгожданное затишье. Однако эйфория быстро сменилась тревогой: израильская армия заняла 235 квадратных километров буферной зоны, созданной под эгидой ООН еще в 1974 году, объявила прежние договоренности утратившими силу и установила на дорогах собственные блокпосты. Занятие этой полосы земли привело не только к регулярным рейдам и армейским патрулям, но и к волне арестов местных жителей, чьи следы теряются в израильских военных изоляторах.
По данным сирийских властей и следователей под эгидой ООН, с конца 2024 года израильские военные задержали по меньшей мере 49 сирийцев, и лишь 16 из них были отпущены спустя месяцы. Большинству так и не предъявили официальных обвинений, а их родственники неделями и месяцами не могут добиться ответа ни от Дамаска, ни от международных гуманитарных миссий.
При этом по данным востоковеда Елизаветы Цурковой, которая продолжает следить за развитием ситуации в Сирии, где прожила несколько лет во время гражданской войны, в ходе армейских рейдов арестам подверглись около 250 сирийцев, их отправляли на базу Сде Тейман и допрашивали следователи ШАБАК. Большинство арестованных уже возвращены в Сирию, никаких оснований для их арестов не было. Эти люди рассказали Цурковой, что хотя на базе Сде Тейман их пытали и избивали (не столько следователи на допросах, сколько простые военные тюремщики), после освобождения сирийские службы безопасности запретили им рассказывать о пережитом односельчанам, чтобы “не разжигать антиизраильских настроений".
История 20-летнего Али аль-Абдуллы, которую приводит агентство АР, показательна для методов, применяемых на блокпостах. В июне 2025 года его остановили израильские военные на посту возле деревни Айн-Закар. Солдаты допытывались, причастен ли он или кто-либо из его соседей к исламистским группировкам. Услышав отрицательный ответ, военные надели на него наручники.
Следующие пять месяцев аль-Абдулла провел в пересылках между израильскими следственными изоляторами. В двух тюрьмах его держали в одиночных камерах, где круглосуточно горела лампа и не было вентиляции. «Спать запрещалось. Приходилось непрерывно сидеть со скрещенными ногами, ложиться не позволяли. В такой позе проходило по семь дней подряд». Наручники с него снимали лишь на пару минут в день, чтобы дать поесть. В итоге молодого человека отпустили, не предъявив ни одного пункта обвинения.
Другой житель региона, Вадих Бакер, в том же июне 2025 года просто вышел на прогулку в деревне Транджа, где наткнулся на израильский патруль. Солдаты задержали его, пообещав отпустить «через пять минут». Эти пять минут обернулись 15 месяцами тюрьмы. Сначала мужчину сутки продержали на полевом опорном пункте у границы, а затем отправили по этапу.
И аль-Абдулла, и Бакер рассказали, что содержались в тюрьме «Офер» под Рамаллой на Западном берегу, а позже были переведены в лагерь Сде Тейман в Негеве. Оба этих пенитенциарных учреждения ранее неоднократно фигурировали в отчетах израильских и международных правозащитников в связи с жалобами на пытки и жестокое обращение с палестинскими заключенными.
О судьбе других задержанных до сих пор ничего не известно. В августе 2025 года израильские военные окружили дом 39-летнего Кинана Бакера. Его матери Худе заявили, что если сын не выйдет в течение пяти минут, дом будет взорван. Мужчина вышел навстречу военным, те связали ему руки, завязали глаза и увезли в неизвестном направлении. С тех пор семья не получила от него ни одной весточки.
Практика задержаний началась еще до окончательного падения режима в Дамаске. В апреле 2024 года 16-летний Саддам Саад эль-Дин работал в семейной оливковой роще, когда его увели израильские солдаты.
Его 47-летний отец Хасан, живущий в селе Джабата-эль-Хашаб, уже два года безуспешно ищет сына. Военные заблокировали доступ к его сельскохозяйственным угодьям высокой насыпью, а армейские бульдозеры уничтожили от 10 до 12 дунамов оливковых деревьев и сровняли с землей хлев для скота. Обвинения в том, что в деревне якобы укрываются боевики, вызывают у крестьянина горькое недоумение: «Мы простые крестьяне, работаем на земле и не имеем отношения ни к каким вооруженным силам». Отец пытается собрать хоть какие-то крохи информации, расспрашивая каждого вернувшегося из израильских тюрем односельчанина.
Свидетельства бывших арестантов подтверждают и в вашингтонском Сирийском центре правосудия и подотчетности (SJAC). Исследовательница организации Сальма Дауди подчеркивает, что освобожденные сирийцы сообщают о многочасовом принудительном удерживании в неестественных позах и допросах под дулами автоматов.
Израильское военное руководство объясняет присутствие войск за пределами Голанских высот вопросами безопасности. В ЦАХАЛе утверждают, что активность в приграничье необходима для предотвращения атак «Хизбаллы» и других проиранских формирований. Позиция армии однозначна: задержания проводятся только при наличии «обоснованных подозрений в террористической деятельности». Обвинения в жестоком обращении армейское командование отвергает, а комментировать конкретные случаи отказывается, ссылаясь на то, что семьи задержанных “не предоставляют номера их сирийских паспортов”.
При этом израильское военное присутствие давно вышло за пределы непосредственной линии разграничения: армейские опорные пункты, рейды и удары фиксируются в провинциях Эль-Кунейтра и Дераа, а отдельные операции доходят до сельских пригородов Дамаска.
Новое сирийское руководство во главе с Ахмадом аль-Шараа требует от Израиля немедленного и безоговорочного ухода из буферной зоны. В Дамаске утверждения Израиля о действующей на юге террористической угрозе называют надуманными. Представитель провинции Эль-Кунейтра Мохаммед Саид заявляет, что гражданская война очистила сирийский юг от иностранного присутствия, включая отряды «Хизбаллы» и иранские силы. Однако для семей десятков пропавших крестьян и пастухов геополитический спор сводится к единственному вопросу - живы ли их близкие и вернутся ли они когда-нибудь домой.
Ольга Божкова