На фоне сообщений о катарских посреднических усилиях и переговорах сегодня в Дохе Иран демонстрирует два прямо противоположных подхода, одновременно форсируя дипломатический диалог с США и открыто готовясь к масштабной военной эскалации. Эта двойственность отражает продуманную тактику режима, направленную на дезориентацию как противников, так и внешнеполитических игроков.
На дипломатическом треке наблюдается очевидное оживление. Как сообщило сегодня катарское издание Al-Araby Al-Jadeed, челночная дипломатия Катара принесла плоды: после визита посредников в Тегеран в непрямых американо-иранских контактах наметился прорыв. Иранский источник в беседе с изданием подтвердил в субботу, что один из заместителей министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи в настоящее время находится в Дохе «с целью облегчения контактов с катарским посредником». Это происходит на фоне проходящего сегодня в Дохе нового раунда переговоров, которому предшествовали интенсивные консультации катарской делегации в Тегеране.
Иранский источник издания подчеркнул, что «переговоры с американской стороной ведутся в непрямом формате через посредника». В то же время источники, близкие к дипломатам Катара и Пакистана, сообщили, что делегация США присоединится к процессу для проведения переговоров с иранской делегацией в Дохе. Это должно подготовить почву для объявления о возвращении сторон к переговорному треку после согласования предварительных мер, касающихся иранской ядерной программы, судоходства в Ормузском проливе и финансовых стимулов для Ирана. Гарантами возможного соглашения выступят Китай и Россия.
Эту готовность к диалогу публично поддерживают умеренные иранские политики. Бывший вице-спикер парламента Али Мотаххари, ссылаясь на позицию ныне покойного секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани, Мотаххари прямо заявил о необходимости переговоров с США даже в условиях полномасштабной войны, утверждая, что именно сейчас они могут быть наиболее результативными. Мотаххари жестко раскритиковал бескомпромиссных радикалов, обвиняя тех, кто отвергает саму идею диалога, в предательстве национальных интересов. Лицами этого прагматичного крыла на международной арене выступают министр иностранных дел Аббас Арагчи и спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф.
Однако за фасадом мирных инициатив скрывается жесткая риторика реальных центров принятия решений. Пока дипломаты готовятся к переговорам в Дохе, Верховный лидер Моджтаба Хаменеи, как сообщается, проводит военные советы с высшим командованием. На встрече с главой Генштаба Абдоллахи, главкомом армией Амиром Хатами и командующим КСИР Ахмадом Вахиди Хаменеи отдал приказ отвечать на любые угрозы “немедленным и эффективным ударом без каких-либо географических ограничений”.
Верховный лидер подчеркнул, что в случае возобновления ударов по Ирану или ликвидации высокопоставленных лиц условия окончания конфликта будет диктовать иранская армия. Заслушав отчеты о боеготовности в Персидском и Оманском заливах, Ормузском проливе и на границах страны, он распорядился форсировать работу военной разведки и внедрение новейших оборонных технологий.
Аналитики отмечают, что такая противоречивость не является признаком раскола во власти - это осознанная стратегия ведения переговоров. Иранский режим применяет тактику, схожую с манерой Дональда Трампа, который делает взаимоисключающие заявления, чтобы запутать оппонентов, союзников на Ближнем Востоке и мировые энергетические рынки. Отправляя на переговоры прагматиков, Тегеран создает пространство для маневра, однако фактический контроль над ситуацией, армией и любыми реальными соглашениями остается в руках бескомпромиссного руководства КСИР и Верховного лидера (или того, кто за кулисами выполняет его функции).
Ольга Божкова