Вице-президент США Джей Ди Вэнс очертил границы возможных компромиссов с Ираном в интервью агентству Reuters, подчеркнув: единственным условием прекращения продолжающегося уже семь месяцев полномасштабного военного противостояния станет реальное сокращение мощностей Ирана по обогащению урана. Однако дипломатические усилия Вашингтона упираются не только в нежелание Исламской Республики идти на уступки, но и в фундаментальную проблему: Белый дом до конца не понимает, кто на самом деле держит бразды правления в Тегеране.
Вэнс, долгое время скептически относившийся к вовлечению Соединенных Штатов в затяжные зарубежные конфликты, парадоксальным образом оказался в роли ключевого переговорщика действующей администрации. Еще в июне ему удалось согласовать предварительное мирное соглашение, однако хрупкие договоренности практически сразу развалились.
С тех пор стороны периодически обмениваются проектами соглашений, пытаясь остановить эскалацию и обезопасить судоходство через Ормузский пролив. Очередное предложение Тегерана президент Дональд Трамп отверг, параллельно предупредив, что после ноябрьских выборов в Конгресс масштаб американских военных операций может только возрасти.
Позиция Вашингтона, озвученная Вэнсом по итогам поездки на Аляску, сводится к отказу от абстрактных заверений: США больше не устраивают обещания свернуть ядерную активность в будущем: «Если вы утверждаете, что не стремитесь к ядерному оружию, зачем вам топливо, обогащенное до 60%? Хотите доказать приверженность миру - прекратите производить высокообогащенный уран. Это предельно простой, базовый рубеж. Мы не собираемся менять реальные действия на пустые слова».
Главным препятствием для продуктивного диалога остается кризис государственного управления в самом Иране. В начале войны совместные американо-израильские удары привели к ликвидации верховного лидера страны аятоллы Али Хаменеи. С тех пор структура принятия решений в Тегеране оказалась размыта.
По словам Вэнса, американская сторона ведет прямой контакт с президентом Масудом Пезешкианом и министром иностранных дел Аббасом Аракчи, однако их реальный аппаратный вес вызывает у разведки и Госдепа большие сомнения. Эту тревогу днем позже повторил и сам Дональд Трамп, назвав неопределенность вокруг иранского руководства «главной головной болью» администрации.
Официальный Тегеран парирует эти обвинения. На регулярном брифинге представитель иранского МИД Эсмаил Багаи заявил, что Вашингтон отлично осведомлен о внутренней иерархии страны. По версии иранских дипломатов, проблема заключается в самом Белом доме, транслирующем противоречивые сигналы и меняющем требования от раунда к раунду.
Джейсон Бродски, директор по вопросам политики организации «Объединение против ядерного Ирана» (UANI), комментируя интервью вице-президента США Джей Ди Вэнса агентству Reuters, заявил: «Это интервью оставляет неясность в вопросе о том, чего именно США хотят от иранского режима».
В социальной сети X он написал: «Это интервью довольно туманно в вопросе о том, чего именно США требуют от режима в Иране. Публичная позиция президента заключалась в нулевом обогащении [полном отказе от него], и в результате военных ударов США именно это сейчас фактически и происходит в Иране. Формулировка „значимые шаги в отношении мощностей по обогащению“ вовсе не обязательно означает нулевое обогащение. Сокращение мощностей по обогащению - это то, что предусматривалось СВПД [ядерной сделкой]. Поэтому здесь крайне важно внести ясность».
Между тем Иран возобновил работы на секретном ядерном объекте Мин-Задаи, который расположен на северо-восточной окраине Тегерана. В марте его разбомбила израильская авиация, а на днях Институт науки и международной безопасности в Вашингтоне опубликовал отчет по снимкам компании Vantor.
Ольга Божкова