Еще весной казалось, что война с Ираном и фактическое закрытие Ормузского пролива надолго нарушат нефтяной экспорт из Персидского залива. В первые недели после начала войны поставки действительно рухнули. Но семь месяцев спустя произошло неожиданное: ближневосточная нефть снова выходит на мировой рынок почти в прежних объемах, хотя нормальная работа Ормуза так и не восстановилась.
По данным компании Kpler, отслеживающей морские перевозки, в последние дни сентября экспорт нефти с Ближнего Востока без учета Ирана несколько раз поднимался до 19,5–22,5 млн баррелей в сутки. Семидневный средний показатель к 1 октября достиг 18,5 млн баррелей в сутки — чуть выше довоенного уровня примерно в 18 млн.
Это поразительно, если вспомнить, что после начала войны экспорт обвалился почти мгновенно. Согласно отдельному анализу Kpler по странам Персидского залива, за первые десять дней семидневный средний показатель поставок без учета Ирана упал на 72% — до 4,5 млн баррелей в сутки. В сентябре объем экспорта сырой нефти из региона вновь достиг по меньшей мере 16,5 млн баррелей в сутки — довоенного уровня по той же методике подсчета.
Но не восстановились маршруты. До войны через Ормуз проходило около 83% экспортируемой из региона нефти. Теперь примерно 40% поставок вообще обходят пролив. Саудовская Аравия резко увеличила прокачку нефти по трубопроводу East-West к порту Янбу на Красном море, а ОАЭ активнее используют трубопровод из Абу-Даби к Фуджейре, расположенному уже за пределами Ормуза.
Даже та нефть, которая продолжает идти через пролив, теперь зачастую путешествует совсем иначе. Возник флот танкеров-челноков: они забирают нефть в Персидском заливе, проходят Ормуз и перегружают ее на другие суда у Фуджейры или оманского Сохара. Уже в августе таким образом перевозилось более 70% сырой нефти, прошедшей через пролив. По подсчетам Kpler, в этой системе задействованы не менее 63 крупнейших танкеров класса VLCC.
Система остается сложной, дорогой и рискованной. Многие суда проходят опасные районы с отключенными передатчиками AIS, а их движение приходится восстанавливать по спутниковым снимкам, осадке судов и данным портов. При этом атаки на коммерческие корабли продолжаются. Reuters сообщает как минимум о семи недавних инцидентах в районе Ормуза и прилегающих водах.
Тем не менее нефтяная логистика оказалась значительно устойчивее, чем ожидалось весной. В сентябре Саудовская Аравия экспортировала не менее 5,1 млн баррелей сырой нефти в сутки, ОАЭ — около 3,2 млн, Ирак — 2,6 млн. При этом из-за многочисленных перегрузок Kpler пока не может точно установить происхождение еще примерно 3,4 млн баррелей в сутки.
Перестройка идет не только в Персидском заливе. Ирак, испытывающий сложности с импортом топлива через Ормуз, начал получать бензин через сирийский порт Банияс. Оттуда топливо перевозится по суше через Сирию в Ирак. Сирия получает транзитные платежи и одновременно возвращает Баниясу роль регионального энергетического узла.
В сентябре заметно восстановились и поставки сжиженного природного газа: как пишет Reuters, объем СПГ, прошедшего через Ормуз, стал максимальным с начала войны. Некоторые суда также проходили пролив с отключенными системами определения местоположения.
Произошло примерно то же, что происходит в организме после закупорки крупной артерии: вокруг перекрытого пути постепенно формируется система коллатералей, позволяющая крови идти в обход. Недавно мы публиковали статью об исследовании, доказавшем этот поразительный биологический феномен. Ормуз остался опасным и частично перекрытым, но нефтяная система за несколько месяцев отрастила собственные “обходные сосуды”. Причем метафора точная еще и в одном отношении: новая система не так эффективна, как здоровая основная артерия, но она резко снижает опасность полного коллапса.
Все это, однако, не означает возвращения к довоенной нормальности. Экспорт нефтепродуктов восстанавливается значительно медленнее, перевозки стоят гораздо дороже, а любой новый удар по трубопроводу, порту или группе танкеров может снова нарушить сложившуюся систему.
Главное изменение последних месяцев состоит в другом: Ормуз перестал быть единственными воротами ближневосточной нефти. Война не открыла пролив — она заставила нефтяной рынок научиться его обходить.
В итоге возникает почти парадоксальный вопрос: чего добился Иран, превратив Ормуз в оружие? В первые месяцы эта угроза действительно работала — поставки рухнули, цены выросли, а зависимость мировой экономики от узкого пролива стала очевидной. Но кризис заставил страны Залива срочно расширять обходные маршруты, наращивать прокачку по трубопроводам и создавать новую систему морских перевозок. Семь месяцев спустя мир зависит от Ормуза меньше, чем до войны, а один из главных стратегических козырей Тегерана уже не выглядит таким сильным. Если эта перестройка окажется устойчивой, попытка использовать пролив как средство давления может обернуться для Ирана стратегическим поражением.
Олег Керем