В последние дни в мировой прессе появляется все больше сообщений об углубляющемся экономическом кризисе в Иране. Агентство Reuters пишет о резком сокращении нефтяного экспорта и поступления иностранной валюты, The Guardian — о стремительном росте цен на продукты и обесценивании риала. На этом фоне власти вновь повышают стоимость бензина — одного из самых политически чувствительных товаров в стране.
С 8 сентября бензин, приобретаемый сверх льготной месячной квоты, будет стоить 10 тысяч томанов за литр вместо нынешних 5 тысяч. Первые 60 литров в месяц сохранят цену 1500 томанов, следующие 50 литров — 3000. Новый тариф включается после того, как автомобилист израсходовал все 110 льготных литров.
Это уже второй этап повышения цен менее чем за год. В декабре 2025 года власти впервые после массовых протестов 2019 года ввели новый, третий тариф. Тогда автомобилист получал 60 литров по 1500 томанов, еще 100 литров по 3000, а все, что сверх 160 литров, стоило 5000 томанов за литр. До этого ( ранее повышение было только в 2019 году) власти годами избегали серьезного изменения цен, опасаясь нового социального взрыва.
В течение 2026 года правительство стало сокращать и саму льготную квоту. Второй пакет сначала уменьшили со 100 до 70 литров, а в конце июля — до 50. Таким образом, количество бензина, которое владелец частной машины может ежемесячно купить по двум льготным тарифам, сократилось со 160 до 110 литров. Теперь одновременно удваивается и цена любого топлива сверх этого объема.
Иран, располагающий одними из крупнейших запасов нефти и газа в мире, при этом испытывает нехватку бензина. Глава государственной Организации оптимизации энергетики Эсмаил Саккаб Эсфахани в августе оценивал ежедневный дефицит примерно в 14–15 млн литров. Парадоксально, но один из крупнейших производителей нефти в мире вновь вынужден сталкиваться с нехваткой бензина. Исторически слабым местом Ирана была именно нефтепереработка: страна долго экспортировала сырую нефть, одновременно импортируя моторное топливо.
Причины накапливались годами. По данным Управления энергетической информации США (EIA), крайне низкие субсидируемые цены и рост числа автомобилей разгоняли внутренний спрос на бензин, тогда как многие иранские НПЗ оставались устаревшими и неэффективными, а санкции затрудняли их модернизацию. Еще одной проблемой стала контрабанда дешевого топлива за границу: правительство объясняло предыдущее повышение цен в декабре 2025 годане обходимостью сократить потребление и нелегальный вывоз.
Одновременно резко сократился один из главных источников этой валюты — экспорт нефти. По данным Reuters, объем загрузки иранской нефти и газового конденсата упал примерно с 2 млн баррелей в сутки в марте до 220–255 тысяч в августе. Американская морская блокада и санкции значительно осложнили поставки главному покупателю иранской нефти — Китаю.
Для обычных иранцев повышение цен происходит на фоне громадной инфляционной волны. По данным Статистического центра Ирана, которые приводит The Guardian, цены в августе были в среднем на 84,4% выше, чем годом ранее. Средняя инфляция за предыдущие 12 месяцев составляла около 65%.
Продукты дорожают еще быстрее. За год растительное масло выросло в цене на 383%, яйца — на 294%, курятина — на 177%, красное мясо — на 148%. На свободном валютном рынке доллар в конце августа стоил около 2 млн риалов.
Экономист Али Дадпай в интервью Iran International описал ситуацию фразой, которая быстро разошлась по СМИ: в нынешнем Иране «сберегать в яйцах имеет больше смысла, чем в томанах». Наличные деньги быстро теряют покупательную способность. Семьи стараются покупать необходимые товары сразу, а те, у кого остаются сбережения, традиционно ищут защиту в золоте и иностранной валюте.
Рост цен уже отражается на повседневном потреблении: семьи сокращают покупки мяса и других более дорогих продуктов, экономят на одежде и медицинских расходах.
Бензин при этом остается для правительства особенно опасной темой. В ноябре 2019 года резкое повышение цен и введение новой системы квот вызвали протесты по всей стране. Они быстро переросли в антиправительственные выступления, которые власти подавили силой, одновременно почти полностью отключив интернет. Поэтому власти в вопросе бензина стараются не слишком жать на “газ”.
Даже на фоне обвала доходов, дефицита топлива и стремительного обнищания населения иранские «ястребы» продолжают требовать жесткой линии в противостоянии с США и отвергают любые переговоры, которые могут выглядеть как уступка под давлением.
Член Совета по определению целесообразности Мохаммад-Реза Бахонар заявил в понедельник, что Иран должен вести переговоры только «с позиции силы». «Никто не должен отступать или капитулировать на переговорах. Мы должны вести переговоры с позиции силы и полностью защищать достоинство, честь и интересы Исламской Республики», — сказал он.
Олег Керем