Армия Судана разрабатывала и производила химическое оружие. Это происходило в 2024 году. К такому выводу пришла редакция The New York Times, изучившая большое количество файлов, переданных изданию разведывательным агентством одной из стран Ближнего Востока.
В досье почти 150 документов, фотографий, видео и голосовых сообщений, а также несколько тысяч текстовых переписок. Источник попросил не называть его имени. Судя по всему, большая часть материалов взята с телефонов высокопоставленных суданских офицеров.
Данные показывают работу секретного военного подразделения, которое якобы выпускало боеприпасы на основе хлора для ударов по Силам быстрого реагирования, RSF, военизированной группировки, с которой армия воюет за контроль над страной.
В файлах есть чертежи бомб, попытки замести следы проекта после того, как о нём узнали американцы, и указание, что часть хлора для бомб брали с гражданской станции водоочистки, куда химикат поставляли международные благотворительные организации.
🇸🇩 SECRET DOSSIER POINTS TO SUDAN USING CHEMICAL WEAPONS
— Mario Nawfal (@MarioNawfal) September 5, 2026
A Middle Eastern intelligence dossier obtained by the New York Times reportedly provides new evidence that Sudan’s military developed and used chlorine-based chemical weapons against the UAE-backed Rapid Support Forces.… pic.twitter.com/RpJYaNrfyC
В Вашингтоне к этим данным отнеслись серьёзно: часть материалов дошла до американской разведки. В январе 2025 года их использовали, когда разбирались, есть ли у Судана химическое оружие. Об этом Times писала ещё тогда.
Представитель суданской армии назвал выводы «беспочвенными и лишёнными фактических оснований». Он напомнил, что Судан подписал Конвенцию о химическом оружии, и пригрозил судебным иском против The New York Times, если содержание досье станет достоянием общественности.
По данным издания, идея с хлором принадлежала бригадному генералу Тарику Хусейну. К середине 2024 года армия теряла контроль над Хартумом, а её бойцы не могли вышибить бойцов RSF из столице. Хусейн предложил коллегам вооружиться хлором и разослал эскизы прототипа, сочетавшего взрывчатку с 15 килограммами газа. 22 июля с аэродрома Мерове взлетел грузовой самолёт, чтобы испытать новую бомбу в пустыне.
«Испытание прошло на сто процентов, - написал позже Хусейн, приложив видео взрыва. - Снаряд упал на цель и выпустил газ». «Строгая секретность», - напомнил ему Амир Идрис, отвечавший, по данным досье, за беспилотники.
Хлор для бомб частично закупали в Египте. В конце августа 2024 года Хусейн отчитался об импорте двадцати баллонов, которых, по его словам, хватало на 1100 бомб. Ещё часть газа, по собственному признанию генерала, взяли со станции водоочистки в Омдурмане.
«На Аль-Манаре есть несколько таких баллонов, мы их оттуда забрали», - такой войс он послал Идрису 26 августа. Хлор для этой станции в 2023–2025 годах поставляли Красный Крест, CARE и ЮНИСЕФ - организации закупали химикат для борьбы со вспышками холеры.
К октябрю 2024 года, судя по этим данным, было изготовлено около 300 боеприпасов. В сентябре Хусейн писал коллеге про удар по нефтеперерабатывающему заводу Аль-Джейли, тогда подконтрольному RSF: «Они надышались газом».
Группировка после этого обвинила армию в использовании токсичных веществ, французская телекомпания France24 позже подтвердила, что химические удары по объекту были и применялись крупные баллоны. О погибших информации не было.
Программу, по всей видимости, свернули после того, как США ввели санкции против Судана, это произошло в мае 2025 года. Спустя несколько дней Абдель Фаттах Аль-Бурхан приказал Хусейну «убрать все следы».
Война в Судане идёт с 2023 года, беженцами стали больше 12 миллионов человек. Обе стороны обвиняют друг друга в военных преступлениях, но обвинения в геноциде адресованы все же RSF. Группировку якобы поддерживают ОАЭ, они поставляют ей наёмников, оружие и беспилотники. Абу-Даби это отрицает.
Сама суданская армия создала комиссию для проверки обвинений, но в нее вошёл и генерал Хусейн. В июле комиссия представила промежуточный отчёт, заявив, что следов химического оружия не нашла. Итоговый доклад пока не готов.
Роман Перл