Молодежная безработица вновь растет практически во всем мире, однако наиболее тяжелой ситуация остается в арабских странах. Согласно новому докладу Международной организации труда (ILO), в 2025 году без работы оставались 12,4% молодых людей в возрасте от 15 до 24 лет — около 67 млн человек. В арабских странах этот показатель более чем вдвое выше среднемирового и достигает 26,2%, а в Северной Африке — 22,6%.
Еще более показателен другой индикатор — доля NEET, то есть молодых людей, которые не работают, не учатся и не проходят профессиональную подготовку. В среднем в мире к этой категории относится каждый пятый молодой человек — около 257 млн человек. В арабских странах их доля достигает 32,4%, а в Северной Африке — 30,1%. Таким образом, почти каждый третий молодой человек в этих регионах фактически оказывается за пределами как системы образования, так и рынка труда.
Именно арабские страны и Северная Африка, отмечает ILO, стабильно остаются регионами с самыми высокими в мире показателями молодежной безработицы и одними из самых высоких показателей экономической неактивности. Особенно тревожным организация считает то, что ситуация продолжает ухудшаться с уже чрезвычайно высокого исходного уровня, свидетельствуя о сохранении структурных проблем, которые не позволяют молодым людям полноценно войти на рынок труда.
Наиболее уязвимыми остаются молодые женщины. В мировом масштабе заняты 43,3% мужчин в возрасте 15–24 лет и только 30,6% женщин — разрыв составляет почти 13 процентных пунктов. При этом объяснить его меньшим доступом девушек к образованию уже нельзя: показатели охвата школьным образованием среди юношей и девушек практически сравнялись.
По оценке ILO, причины следует искать прежде всего на рынке труда и в устройстве общества: на молодых женщин непропорционально часто ложится неоплачиваемый уход за детьми и другими членами семьи, они сталкиваются с дискриминацией при найме и имеют меньший доступ к качественным рабочим местам. Особенно заметны эти барьеры именно в арабских странах, Северной Африке и Южной Азии.
К традиционным проблемам молодежного рынка труда теперь добавляется и новый фактор — искусственный интеллект. По оценке ILO, около 6,1% рабочих мест, которые сегодня занимают молодые люди в возрасте от 15 до 29 лет, относятся к профессиям с высокой степенью воздействия искусственного интеллекта и, соответственно, повышенным риском автоматизации. Если исчезнет хотя бы десятая часть этих рабочих мест, около 6,5 млн молодых людей могут потерять работу или вообще покинуть рынок труда. Причем основная часть этого удара придется не на беднейшие страны, а на государства с высоким уровнем доходов. Впрочем, это относится скорее к развитым странам (в том числе Израилю), а не к арабскому миру.
Эти цифры приобретают особое значение в историческом контексте. Показатели молодежной безработицы в арабском мире вновь находятся примерно на тех же — и даже более высоких — уровнях, которые наблюдались накануне «арабской весны».
В 2010 году, непосредственно перед началом массовых протестов, безработица среди молодежи в арабском мире составляла 23,4%. Уже тогда Международная организация труда называла отсутствие работы у молодых людей одной из главных, хотя и далеко не единственной, причин массового недовольства, охватившего регион.
Причем проблема заключалась не просто в отсутствии заработка. К началу 2010-х годов в арабских странах выросло многочисленное поколение молодых людей, получивших образование, но не находивших соответствующей ему работы. Государственный сектор, традиционно обеспечивавший значительную часть рабочих мест для образованного среднего класса, уже не мог принимать прежнее количество выпускников, а частный сектор не создавал достаточного числа качественных рабочих мест.
Спустя полтора десятилетия одна из фундаментальных социально-экономических проблем, стоявших за «арабской весной», остается нерешенной. Более того, если в 2010 году молодежная безработица в арабском мире составляла 23,4%, то теперь она достигла 26,2%, а почти треть молодых людей вообще не работает и не учится.
К тому же, если говорить о странах, где начиналась «арабская весна», то во многих отношениях обстоятельства не стали лучше. А кое-где стало еще хуже.
В Египте режим сегодня более репрессивный, чем накануне 2011 года: политическое пространство существенно уже, оппозиция слабее, а возможности для организованного протеста ограниченнее. В Тунисе демократический эксперимент после революции фактически свёрнут, Freedom House фиксирует резкий откат политических прав. Ливия после свержения Каддафи остается разделенной. Кратковременное улучшение показателей политических свобод после 2011–2012 годов давно исчезло: региональные показатели затем опустились ниже дореволюционного уровня.
Олег Керем