Во вторник вечером Кнессет утвердил во втором и третьем чтениях законопроект, который вносит существенное, если не сказать, революционное изменение в уголовно-процессуальный кодекс.
Впервые адвокаты получают возможность не только консультировать подозреваемых до начала допроса, но и присутствовать на самом допросе. Основная идея закона заключается в том, что определенные категории подозреваемых являются особенно уязвимыми перед психологическим давлением следствия и поэтому нуждаются в дополнительной защите.
Закон, который внес министр юстиции Ярив Левин, а поэтому получил полную поддержку коалиции, принят как временная мера сроком на пять лет с возможностью последующего продления.
Право на присутствие адвоката получают несовершеннолетние подозреваемые, лица с интеллектуальными нарушениями, лица с психическими заболеваниями (аутизм; шизофрению; шизоаффективное расстройство; биполярное расстройство любого типа; лица с психической инвалидностью не менее 20%; лица, получающие пособие по инвалидности вследствие пограничной интеллектуальной недостаточности).
В законопроекте указано, что если такого человека уже допрашивает специально подготовленный следователь ("хокер меюхад"), новые правила в некоторых случаях не применяются.
Подозреваемый может отказаться от присутствия адвоката, но только письменно и после того, как будет подтверждено, что он понимает последствия такого отказа.
Очень важно то, что адвокат не превращается в полноценного участника допроса. Он не имеет права вмешиваться в вопросы следователя, подсказывать ответы, прерывать допрос или вести аудио- или видеозапись. Его роль на допросе сводится к наблюдению за соблюдением закона. Он может также делать письменные замечания и фиксировать нарушения процедуры. Он может потребовать внести свои замечания в материалы уголовного дела. В случае нарушения адвокатом правил, следователь может приостановить допрос, а руководитель следственного подразделения — даже удалить его из комнаты.
Иными словами, в соответствии с принятым законом, адвокат - независимый наблюдатель, а не активный защитник во время допроса.
В то же время право на присутствие адвоката не является абсолютным. Оно может быть ограничено, если необходимо срочно предотвратить преступление или существует риск уничтожения доказательств. Это относится и к ситуациям, когда присутствие адвоката может помешать задержанию других подозреваемых. В этом же ряду - расследования преступлений против государственной безопасности или организованной преступности.
Основная проблема, которая подвигла Минюст к продвижению этого закона — участившиеся случаи ложных признаний. Даже взрослые ломаются на допросах и оговаривают себя, как это было в знаменитом деле Романа Задорова. Что же говорить о несовершеннолетних и людях с психическими особенностями — они значительно чаще признаются в преступлениях, которых не совершали.
В этой ситуации задача адвоката - не мешать полиции, а снижать риск подобных ошибок.
Израиль в данном случае скорее догоняет международную практику, чем создает нечто совершенно новое.
Так, во Франции после реформ начала 2010-х годов адвокат может присутствовать во время полицейского допроса — не только несовершеннолетнего или больного, но любого подозреваемого. Он вправе консультировать клиента, задавать некоторые вопросы в конце допроса и делать замечания, которые заносятся в протокол.
В Англии и Уэльсе право на юридическую помощь существует уже много десятилетий. Практически каждый подозреваемый может требовать присутствия адвоката во время любого контакта с полицией. Адвокат имеет право вмешиваться, если вопросы становятся незаконными или оказывают чрезмерное давление. Несовершеннолетние обычно дополнительно допрашиваются в присутствии независимого взрослого (родителя, социального работника или специально обученного лица), задача которого - следить за соблюдением прав ребенка.
В США после полицейского предупреждения с разъяснением прав (Miranda) подозреваемый имеет право потребовать адвоката. Если он заявил такое требование, полиция обязана прекратить допрос до появления адвоката.
До сих пор израильская модель была одной из наиболее ориентированных на эффективность полицейского расследования. Теперь законодатель впервые допустил присутствие внешнего участника непосредственно в комнате допроса.
Олег Керем