Банк Израиля признался сегодня, что в мае всё-таки вмешался в торги на Тель-Авивской бирже и скупил доллары на 800 миллионов. Это первая интервенция финансового регулятора на валютном рынке с 2022 года - и фактически первое отступление управляющего БИ Амира Ярона от позиции, которую он отстаивал последние месяцы.

В ежемесячном отчёте о валютных резервах покупка названа точечной и проведённой «для поддержания нормального функционирования рынков». Эта формулировка не случайна: ею Ярон дает понять, что не намерен искусственно удерживать какой-либо обменный курс. Но повлиять на него он явно собирался.

Точную дату сделки банк не назвал, так что оценить её влияние на торги невозможно. Сами по себе 800 миллионов на фоне резервов в 283,7 миллиарда долларов - сумма прямо скажем символическая. Но важен сам факт. 

The Bank of Israel intervened in the foreign exchange market in May, purchasing $801 million as the shekel reached the strongest level in over three decades https://t.co/0SL3DagysT

— Bloomberg (@business) June 7, 2026

Ещё две недели назад Ярон объяснял, что не собирается возвращаться к практике своих предшественников, скупавших валюту миллиардами, и что сильный шекель экономике скорее на пользу: он помогает сбивать инфляцию и снижать стоимость жизни. Теперь регулятор всё же пошел в том направлении, куда его настойчиво посылали экспортёры и хайтек.

Чтобы понять, почему 800 миллионов долларов стали важной новостью, давайте посмотрим, что происходило с шекелем последние полтора года - и почему укрепление национальной валюты, обычно повод для гордости, превратилось в источник тревожности.

Доллар пробил «трёшку»

В апреле 2025 года средний курс доллара держался в районе 3,7 шекеля. Год спустя, в апреле 2026-го, средний курс опустился до примерно 3,1 — укрепление почти на 16% за год. Это самое резкое падение доллара к шекелю с 2008 года, тогда из-за мирового кризиса американская валюта за год подешевела с 4,25 до 3,37. Только тогда речь шла о глобальном обвале, а сейчас - об израильской аномалии, причем прямо посреди войны.

Психологический рубеж пал в середине апреля: доллар впервые с октября 1995 года опустился ниже трёх шекелей. По итогам того биржевого дня официальный курс зафиксировали на отметке 3,014. 

Дешевле «трёшки» доллар не стоил тридцать лет - с тех пор Израиль успел пережить вторую интифаду, мировой финансовый кризис, пандемию, попытку судебной реформы, 7 октября и войну с Ираном. Сначала шекель падал, а потом начал резко укрепляться.

К началу мая доллар ушёл уже ниже 2,9. В моменте шекель стал сильнее любой из валют  стран «Большой десятки» и достиг максимума за тридцать с лишним лет. Лишь под конец прошлой недели, после резкого падения индексов на Уолл-стрит, доллар отыграл часть потерь и торговался в районе 2,96.

En plus d'une croissance économique hors-norme, Israël voit sa monnaie s'envoler au plus haut depuis 30 ans face au dollar : pourquoi le shekel flambe autant au point d'inquiéter les milieux d'affaireshttps://t.co/kikwsPcrKM

— BFM (@BFMTV) May 24, 2026

С чего он вообще растет?

Израильская валюта лютыми темпами укреплялась, когда вокруг творился настоящий апокалипсис - обстрелы, бомбардировки, протесты, политические кризисы, угроза санкций. Внутри страны и снаружи творилась что-то невероятное, а шекель пер вперед.

Снижают ставку - шекель растёт. Возобновляют боевые действия - шекель растёт. Биржа идёт вверх, инфляция под контролем - и шекель снова растёт. У этого процесса несколько причин, и большинство из них Банк Израиля не контролирует.

Первая и главная - поведение институциональных инвесторов. Израильские пенсионные и страховые фонды управляют гигантскими суммами и держат значительную долю активов в зарубежных, прежде всего американских, бумагах. Когда индексы Уолл-стрит резко растут, а Nasdaq за месяц прибавлял более 15%, валютная доля в портфелях фондов раздувается, и управляющие вынуждены её балансировать, продавая доллары и покупая шекели. Только за последний квартал 2025 года пенсионные фонды сбросили валюты на рекордные 13,3 миллиарда долларов.

Вторая причина - глобальная слабость доллара. Администрация Трампа, вернувшаяся в Белый дом в январе 2025-го, заинтересована в дешёвом долларе, Федеральная резервная система продолжает снижать ставку. В результате доллар теряет двузначные проценты не только к шекелю, но и к евро, и к швейцарскому франку. То есть часть «успеха» шекеля — это вовсе не его сила, а слабость американской валюты.

Третья - снижение премии за риск по Израилю. После договорённости об освобождении заложников и затишья на отдельных фронтах иностранные инвесторы перестали закладывать в израильские активы прежнюю «военную» надбавку. Шекель неожиданно превратился в актив-убежище регионального масштаба. Биржевые индексы Тель-Авива били рекорды.

War, what is it good for? The shekel.

The dollar has fallen 19% over the past year, and market dynamics offer no clear signal of a reversal.https://t.co/cBgrBr1vOP

— CTech (@Calcalistech) April 14, 2026

Наконец, вот что - годами в израильскую экономику, прежде всего в хайтек, текли огромные иностранные инвестиции, страна сводила платёжный баланс с профицитом, технологический сектор обеспечивал постоянный приток валюты. Всё это толкало шекель вверх задолго до нынешних событий.

Не все убеждены, что подъём оправдан. Ещё в феврале инвестбанк Goldman Sachs назвал шекель переоценённой на 13% валютой и сделал ставку против него. Правда, с оговоркой: резкое геополитическое улучшение, типа падения режима в Иране, способно, как раз-таки, обрушить доллар до двух шекелей.

А вот главным внутренним риском аналитики тогда назвали политическую неопределённость с госбюджетом.

Сильная валюта это хорошо?

У крепкого шекеля есть очевидная светлая сторона, и она касается каждого. Импорт дешевеет: товар, который при курсе 3,6 стоил около 360 шекелей за сто долларов, теперь обходится примерно в 285. Дешевеют поездки за границу, онлайн-покупки, топливо, которое в разгар войны могло подорожать куда сильнее. 

Сильная валюта помогла Банку Израиля снизить ставку и сбить инфляцию - об этом Ярон и говорил.

Государство в долларовом измерении тоже выглядит богаче: ВВП, пересчитанный в доллары, растёт, улучшаются отношение долга к ВВП и подушевые показатели, снижается премия за риск, а вслед за ней - стоимость заимствований. 

Те самые валютные резервы в 283,7 миллиарда - это 40% ВВП и около 24–25 тысяч долларов на душу населения. Для сравнения: в Японии - 10-11 тысяч, в Сингапуре - порядка 70 тысяч, в Швейцарии - 90-100 тысяч. 

Израиль расположился где-то между обычными развитыми экономиками и мировыми рекордсменами, полученная подушка даёт стране запас прочности в тяжёлые времена - особенно при растущих военных расходах.

Но у медали есть и оборотная сторона, и она бьёт по самому чувствительному месту — по экспорту. А экспорт в Израиле — это в первую очередь хайтек.

Постой, паровоз

Технологический сектор обеспечивает около пятой части ВВП, примерно четверть налоговых поступлений и больше половины всего израильского экспорта. Это настоящий локомотив израильской экономики. 

Но именно он оказался под ударом, крепкая национальная валюта - не его любимая среда обитания: деньги компании привлекают в долларах - от венчурных фондов, от зарубежных клиентов, - а зарплаты платят в шекелях. Когда шекель дорожает, долларовая выручка сокращается, а долларовая стоимость израильского сотрудника, наоборот, взлетает.

За считаные месяцы зарплата израильских инженеров в долларовом выражении выросла на 15–20%. Программист сопоставимой квалификации в Португалии обходится примерно в 100 тысяч долларов в год, в Израиле - уже в 170 тысяч (около 40 тысяч шекелей в месяц). 

Израильские разработчики, как пишет издание «Калькалист», за месяц стали едва ли не самыми дорогими в мире, порой дороже, чем в Кремниевой долине.

Расчёт, который приводит «Калькалист» со ссылкой на Ронена Нира, партнёра венчурного фонда PSG, выглядит почти неправдоподобно. При среднем по отрасли курсе доллара за последние десять лет (3,53 шекеля) сотрудник хайтека обходился работодателю-экспортёру примерно в 8 500 долларов в месяц. При курсе 3,0 - уже в 10 000, то есть на полторы тысячи дороже. 

В пересчёте на 400 тысяч занятых в отрасли это около 21 миллиарда шекелей дополнительных издержек - эквивалент стоимости рабочих мест примерно 40 тысяч человек. Иными словами, столько рабочих мест уже под угрозой. А поскольку доллар к началу июня ушёл ниже трёх, а средняя зарплата в секторе, по свежим данным, подскочила до 38 тысяч шекелей, нагрузка стала ещё тяжелее.

Average high-tech salary in Israel hits record $13,310 in March

High-tech pay rose 9.3% from February and 4.3% from last March, boosted by annual bonuses, while the average wage across the economy rose 4% year-on-year to a...https://t.co/xc8l2cuRP9 pic.twitter.com/0n2apzEbYw

— Ynet Global (@ynetnews) June 4, 2026

В отрасли появился даже специальный термин - AI wash: когда сокращения объясняют внедрением искусственного интеллекта, хотя настоящая причина - круто подорожавший персонал. 

Само по себе сокращение под предлогом ИИ в 2026 году звучит модно, поэтому ссылаться на него удобнее, чем признавать, что израильский инженер стал слишком дорогим. На деле, как признают в секторе, многие решения о заморозке найма и увольнениях продиктованы именно курсом.

Признаки, как в фильмах Шьямалана -  повсюду. Публичные израильские компании, торгующиеся на Уолл-стрит, - среди них Riskified, Pagaya и Oddity - приостановили найм в Израиле. Вакансии на их сайтах нередко оказываются «фантомными»: висят для вида, но нанимать на них в стране пока не собираются. 

Software-гигант Monday.com отказался от планов снять ещё десять этажей под офис в Тель-Авиве; официально - из-за ИИ, неофициально - потому что 55% сотрудников компании сидят в Израиле и обходятся дороже люксовых джетов. 

Intuit объявила о сокращении 17% штата по всему миру, именно израильский центр разработки пострадал сильнее других. Wix начала увольнение около тысячи сотрудников, пятой части штата. Сокращения прошли и в финтех-стартапе Rapyd.

Опаснее всего ситуация для молодых стартапов. Они живут на так называемый runway - запас денег от последнего раунда, которого должно хватить на 18–24 месяцев. Подорожавшие сотрудники съедают этот запас быстрее, и основатели идут к инвесторам с просьбой добавить 22–25% к привлечённой сумме, иначе денег не хватит. 

Венчурные фонды, в свою очередь, советуют портфельным компаниям перед новым раундом сокращать штат минимум на 10% и показывать в презентациях меньшую зависимость от Израиля.

По данным института Аарона, который подтверждается годовым отчётом Управления инноваций, в 2025 году впервые за всю историю израильского хайтека сократилось число занятых в исследованиях и разработках внутри страны. Падение пока символическое, около 1%, но оно произошло ещё до обвала доллара.

Уже более половины новых стартапов в прошлом году регистрировались вне Израиля (против 30% в среднем за десятилетие), а доля старших, управленческих позиций внутри страны снизилась почти на 10%. 

Появляются полностью израильские по составу компании - и по основателям, и по сотрудникам, - которые при этом сами физически сидят в США. На внутренний рынок труда это давит сильно: те рабочие места и роли, что уже уехали, обратно, скорее всего, не вернутся.

Иерусалим заволновался

Долгие годы хайтек гордился тем, что обходится без государственной опеки, и просил лишь не мешать. Теперь отрасль сама смотрит в сторону органов власти. Изменения произошли в начале июня: после того как очередное снижение ставки на четверть процента не сдвинуло шекель ни на йоту, в Минфине осознали, что дело не во временном колебании, а в реальной угрозе локомотиву экономики.

На прошлой неделе высокопоставленные чиновники Минфина - бухгалтер-ревизор Михаль Абади-Боянджу, глава бюджетного управления Мехран Прозенфер и главный экономист Шмуэль Абрамзон - провели экстренное совещание с верхушкой технологического сектора. 

Список участников со стороны индустрии серьезный: гендиректор R&D-подразделения Microsoft Israel Михаль Браверман-Блюменшток, глава Meta Israel Ади Софер-Теэни, представители международных венчурных фондов и Управления инноваций. По итогам решено создать рабочую группу, которая должна быстро предложить, что делать с шекелем на максималках, только без законодательных процедур, на которые за считаные месяцы рассчитывать не приходится.

Прозвучало несколько идей. Одна из них - перевод уплаты корпоративного налога в доллары. Такие переговоры Минфин, по данным «Калькалиста», уже ведёт с Nvidia и Google. Прибыльным гигантам это решение понравится, но оно бесполезно для стартапов, которые почти не платят прямых налогов, зато с грустью смотрят на тающий runway. 

Для них предлагают другое: возродить механизм времён пандемии и начала войны 2023 года - гранты, которые затем возвращаются как процент от оборота. Прежний размер чрезвычайного фонда - 400 миллионов шекелей - называют недостаточным и говорят о как минимум миллиарде. 

Среди прочих предложений - скидки на арнону для крупных экспортёров и снижение трат работодателей на налоговые льготы сотрудникам, чтобы чистая зарплата осталась прежней, а нагрузка на компании уменьшилась.

Опрос Ассоциации хайтека, проведённый в мае среди десятков компаний с 12 тысячами сотрудников, показал: подавляющее большинство готовится к падению прибыли на 15% и больше, а значит, к увольнениям и переносу части работы за границу. 

Глава ассоциации Алон Бен-Цур предупреждает об опасности «вывоза знаний» из страны, который ударит уже не только по самому хайтеку, но и по смежным отраслям, по рынку недвижимости и по пенсионным накоплениям, завязанным на фондовый рынок.

The shekel surge and the future of Israeli high-tech.

Layoffs, shrinking competitiveness, and a warning sign for the country’s innovation economy.https://t.co/Ht87OQ3gjZ

— CTech (@Calcalistech) June 2, 2026

Что теперь?

Главная трудность в том, что нынешнее укрепление шекеля по большей части не лечится монетарными методами. Это признают и в самом Банке Израиля: курс сегодня определяется не столько ставкой, сколько желанием Вашингтона ослабить доллар, ралли на Уолл-стрит и снизившейся премией за риск по Израилю.

Снижение ставки шекель почти не замечает. Прямая интервенция - те самые 800 миллионов - способна дать лишь временную передышку, но не развернуть объевшуюся допинга валюту.

Получается замкнутый круг. Сильный шекель - признак того, что инвесторы верят в израильскую экономику и в её главный двигатель, хайтек. Но тот же сильный шекель этот двигатель и гробит, выталкивая рабочие места за границу. 

Никто всерьёз не дал ответа, где будет новое равновесие. Ясно одно: после трёх лет потрясений - судебной реформы, войны, сотен дней резервистской службы, ракет и закрытого неба - экономика вляпалась в очередные риски. И разбираться с ними отрасли, как и прежде, скорее всего, придётся самой.

Роман Перл