7 октября 2023 года многие израильтяне “прозрели” - поняли, что политика “управляемого замороженного конфликта" была ошибкой, и решили “уничтожить врагов”. После двух с половиной лет нескончаемой войны “до полной победы” это “прозрение” начинает осознаваться некоторыми как ослепление и безумие - об этом свидетельствует общественная реакция на пост жителя Яффо Тома Зандмана, опубликованный в “Фейсбуке” 10 апреля.

Он ощущает себя живущим “в самом сердце разнузданной и беспощадной военной машины”, “внутри мясорубки для человеческой плоти”, и пишет, что израильское общество “сошло с ума”, мы сеем повсюду смерть и разрушения - и “заявляем, что если мясорубка остановится хоть на мгновение, мы все погибнем”.

Автор, как оказалось, не одинок в своем трагическом восприятии израильской реальности. Сотни людей со всего мира благодарят его за смелость сказать вслух то, о чем боятся говорить и думать другие. Том получил сотни благодарственных комментариев и репостов, его текст переводят на другие языки, включая русский:

"Спустя годы, когда люди спросят, как всё это могло произойти, скажите им, что всё общество просто сошло с ума.

​Я пишу это из Израиля 10 апреля 2026 года, в час ночи, из своего дома в Яффо. Я живу в самом сердце разнузданной и беспощадной военной машины, которая когда-то была, возможно, государством. Я нахожусь здесь, внутри этой мясорубки для человеческой плоти. Я здесь родился. Это мой дом.

​Когда спросят, как это случилось, скажите им, что мы хотели этой войны. Те, кто живет вне мясорубки, не могут этого понять — но мы этого ждали. В исступленном ужасе мы ждали, когда вспыхнет война и пламя поглотит Ближний Восток.

​Война с Ираном была запретной и пьянящей фантазией. Поколения министров обороны обещали «вернуть Ливан в каменный век»; целая нация клялась, что «Газа должна быть стерта с лица земли». По ночам мы мечтали об опустошении Западного берега и молились о том, чтобы нас наконец загнали в угол, в те страшные тиски, где мы могли бы сказать себе, что у нас нет другого выбора, что пришло «Время Атома».

​Целое общество, потерявшее рассудок: вооруженное до зубов, извергающее огонь и серу повсюду, и при этом провозглашающее свое право на самооборону и яростно заставляющее замолчать любого, кто указывает на его преступления и грехи. День и ночь, словно одержимые, мы твердили, что все вокруг только и заняты тем, что пытаются убить каждого из нас, не имея других желаний и стремлений — и что поэтому у нас нет другого выбора, кроме как убить их первыми. Самооборона. Целое общество, искренне и глубоко убежденное в том, что любая угроза поблизости — большая или маленькая, реальная или воображаемая, неизбежная или потенциальная — это «карт-бланш» на полное уничтожение всего вокруг: деревень, городов, целых государств и людей, которые в них живут.

​Дело было не в 7 октября, не в Хизбалле за границей и не в иранской ядерной программе. Это ложь, используемая для оправдания священного права на разрушение. Мы не «воюем». Армия не воюет с больницами или машинами скорой помощи, со школами или журналистами, или с энергетической и водной инфраструктурой, обслуживающей миллионы людей. Мы уничтожаем — и заявляем, что если мясорубка остановится хоть на мгновение, мы все погибнем.

​Когда спросят, как это случилось, скажите им, что мы ликовали при виде пороха. Мы бесконечно спорили о нашем руководстве, но как один аплодировали истребителям, танкам и военным кораблям. Мы боготворили железо и бетон и возводили солдат в ранг святых. Армия была Богом. Война давала миру порядок, цель и смысл жизни. Она давала смысл смерти.

​Скажите им, что мы хотели этой войны. Мы ждали её, и когда она разразилась, мы поддерживали её во всём. Ни разу мы не задались вопросом, не остановились, чтобы посмотреть на то, что мы натворили, не содрогнулись от крови на наших руках, не задумались о том, куда ведет этот путь, и не спросили себя, был ли когда-нибудь другой путь.

​Жизнь в Израиле становится только хуже, всё более невыносимой — и урок, который мы извлекли, заключается в том, что мы, по-видимому, применили недостаточно силы. Что мы были слишком мягкими, слишком добрыми, слишком милосердными. Что мы, видимо, разрушили недостаточно, и что в следующий раз — пусть он наступит скорее — мы разрушим в семь раз больше.

​Мы проиграли борьбу с Ираном. Это не важно. Плоть была перетерта, и это единственное, что имеет значение. Мы обрушили месть за этот проигрыш на ливанский народ. Еще больше плоти. Мы вгрызались кусок за куском в плоть Западного берега, до самой земли. Колеса машины снова готовятся поглотить еще дымящиеся руины Газы. Мы еще не перемололи достаточно плоти. Никогда не будет достаточно.

​Я не знаю, чем это закончится. Я не знаю, придет ли расплата и когда это случится, и я не знаю, проснемся ли мы когда-нибудь от этого безумия, чтобы увидеть содеянное таким, какое оно есть на самом деле. Я не знаю, спросим ли мы когда-нибудь себя, как это могло произойти, но я знаю, что это сделают другие — и им я говорю: вот что случается, когда целое общество впадает в безумие.

​Я постараюсь продержаться здесь как можно дольше, в самом сердце этой машины смерти, и называть вещи своими именами. Описывать то, как всё выглядит изнутри. Возможно, это поможет предотвратить подобные ужасы в будущем. Ужасы настоящего уже не остановить.

​Пока что я здесь.

​Том Зандман, гражданин Израиля"

Реакция, вероятно, была бы другой, если бы пост был написан на иврите. Большинство благодарных читателей Тома живут в США и Европе, его восприятие израильской политики совпадает с тем, как нас видят со стороны. 

Но и внутри страны настроения меняются; антивоенное движение перестает быть “маргинальным”.  Вполне “мейнстримный” по взглядам обозреватель “Гаарец Цви Барэль констатирует, что Израиль ”перевернул с ног на голову знаменитый афоризм Клаузевица о том, что война есть продолжение политики другими средствами", - у нас политика стала всего лишь продолжением войны другими средствами.

Войну с Ираном дружно поддержали все сионистские партии, включая оппозиционные, - но сегодня лидер одной из них, отставной генерал Яир Голан впервые решился не только обвинить правительство в стратегическом поражении, но открыто заявить, что “настоящая безопасность начинается не с танка – она начинается с чёткого государственного плана и заканчивается дипломатическим решением”.  

Ирина Жуковская