Когда Мохаммед бин Салман в 2017 году анонсировал свой план “Видение 2030”, наблюдатели были под впечатлением. Молодой наследный принц, фактически взявший власть в королевстве в 2015–2017 годах, замахнулся на невозможное: превратить нефтяную монархию, ассоциирующуюся с ваххабизмом и религиозными запретами, в открытую технологическую державу XXI века. В стране, где до недавнего времени женщинам запрещали водить машину, должны были появиться кинотеатры, концерты, туристические курорты на Красном море и даже горизонтальный небоскрёб длиной 170 километров.

Идея была дерзкой: создать экономику, способную жить без нефти, задолго до того, как нефть закончится или перестанет быть нужна. Но к 2025 году оказалось, что даже самые щедро профинансированные мечты не защищены от столкновения с геополитикой, бюджетной арифметикой и банальными законами физики.

Большая ставка

Цели бин Салмана казались прагматичными. Населению Саудовской Аравии — молодому и быстро растущему — нужны были миллионы рабочих мест. Бюджет королевства критически зависел от цен на нефть, которые, как извержение вулкана, предсказать были не в силах лучшие экономисты королевства. К тому же энергоносители не бесконечны, а глобальный энергопереход медленно, но неумолимо подтачивал нефтяную ренту, на которой последние десятилетия держится всё благополучие страны.

Проект “Видение 2030” должен был всё изменить. Часть акций нефтяного гиганта Saudi Aramco выставили на биржу. Суверенный фонд PIF превратился в глобального инвестора с почти триллионным капиталом. В пустыне начали строить новые города и туристические кластеры. Страна принялась агрессивно скупать спортивные активы — от футбольных клубов до турниров по гольфу, инвестировать в стартапы, дата-центры и возобновляемую энергетику.

Riyadh is the beating heart of Saudi Arabia’s Vision 2030. As millions surge to the capital to grow the Kingdom’s economy, a massive housing crunch has taken shape. I spoke with @Mohammad_Albuty, the CEO of the largest real estate developer @SaudiNHC, about his mandate to build a… pic.twitter.com/BKf5ZSlMgv

— Becky Anderson (@BeckyCNN) November 25, 2025

В 2018 году в Саудовской Аравии открылись первые кинотеатры за 35 лет. Были разрешены концерты западных звёзд, смешанные публичные пространства, где мужчины и женщины могли общаться свободно. Религиозная полиция потеряла право арестовывать людей. Женщинам разрешили водить автомобили, путешествовать без разрешения опекунов-мужчин и занимать руководящие должности.

Внешнеполитически всё это сопровождалось осторожным маневрированием. Эр-Рияд одновременно улучшал отношения с Китаем, поддерживал диалог с США, искал точки соприкосновения с Россией по нефтяному рынку и прощупывал возможность нормализации с Израилем.

После Соглашений Авраама 2020 года, когда ОАЭ и Бахрейн признали Израиль, сама идея таких контактов перестала быть токсичной для части арабского мира. Для Саудовской Аравии это могло открыть доступ к израильским технологиям, инвестициям, системам безопасности — и, главное, к более тесной интеграции с Западом.

Но нормализация с самого начала рассматривалась как сложная сделка: гарантии безопасности от США, прогресс по палестинскому вопросу, доступ к современным вооружениям и ядерной энергетике - все это было щедрой платой на это, чтобы защитники ислама пожимали руки тем, кого раньше называли врагами ислама.

Параллельно бин Салман искал точки соприкосновения с Ираном. В марте 2023 года через посредничество Китая Эр-Рияд и Тегеран восстановили дипломатические отношения, разорванные в 2016 году. Это выглядело как попытка стабилизировать региональную обстановку, чтобы освободить ресурсы для внутренних реформ.

До осени 2023 все шло неплохо. Деньги в страну шли, проекты запускались, репутацию королевства постепенно удавалось отмыть от ассоциаций с убийством журналиста Джамаля Хашогги в 2018 году и жёсткими репрессиями против активистов. Саудовская Аравия начала выглядеть как большой, перспективный рынок, а не просто нефтяная монархия с сомнительной репутацией.

Когда всё пошло не по плану

7 октября 2023 все изменилось. Нападение ХАМАСа на Израиль и начавшаяся следом война в Газе сделали любые переговоры с Израилем политически токсичными. Для Эр-Рияда это означало фактическую заморозку планов нормализации.

С ноября 2023 года йеменские повстанцы начали атаки на коммерческие суда в Красном море, уверяя, что целятся в корабли, связанные с Израилем. К октябрю 2024 года произошло более 190 нападений. Судоходство через Баб-эль-Мандебский пролив сократилось более чем наполовину — с примерно 2068 судов в ноябре 2023 года до 877 в октябре 2024-го.

Для Саудовской Аравии это был серьезный удар по “Видению 2030”. Красное море — критически важная артерия для логистических амбиций королевства. Для портов Джидда и Король Абдулла, которые должны были стать региональными хабами, начались не лучшие времена. Объём контейнерных перевозок через гавань Король Абдулла рухнул в 2024 году более чем на 80%.

Хуситы продолжали нападения даже вблизи саудовских территориальных вод. В августе 2024 года они атаковали танкер в 40 морских милях от Янбу — одного из главных саудовских портов, через которые идет экспорт нефти. Угроза судоходству серьезно повлияла на инвестиционную привлекательность региона.

Иранская угроза никуда не исчезла. Несмотря на формальную разрядку 2023 года, в Тегеране прекрасно понимали, в каком блоке остался Эр-Рияд. Это наглядно показала 12-дневная война. В июне 2025-го воздушное пространство Саудовской Аравии было в распоряжении израильских ВВС и американской ПВО, а Иран называл объекты на территории соседей возможными целями.

Нефтяная арифметика

Но самый болезненный удар по планам Мохаммеда бин Салмана — падение цен на нефть. “Видение 2030” финансируется в основном за счёт нефтяных доходов. И когда нефтяной поток уменьшается, выясняется, что даже суверенного фонда с почти триллионом долларов на все не хватит.

По оценкам МВФ, Саудовской Аравии нужна цена нефти выше $90–96 за баррель, чтобы сбалансировать бюджет. Если учитывать расходы суверенного фонда PIF на мегапроекты, эта цифра взлетает до $100. В 2024–2025 годах цена Brent колебалась в районе $60–65 за бочку.

Бюджетный дефицит Саудовской Аравии в 2024 году составил около $31 миллиарда (2,5% ВВП). Изначально на 2025 год планировался дефицит в $27 миллиардов (2,3% ВВП). Но в итоге он вырос почти до $65 миллиардов.

Только в первом квартале 2025 года он достиг $15,6 миллиарда — больше половины годового плана. Нефтяные доходы упали на 18% по сравнению с предыдущим годом, а расходы выросли на 5%.

Королевство по-прежнему имеет сильные финансовые позиции. Госдолг составляет около 30% ВВП — это гораздо ниже, чем у США (124%), Франции (111%) или Израиля (69%). Валютные резервы превышают $430 миллиардов. 

Но проблема в другом. Goldman Sachs предупреждает: выпустить дополнительно $75 миллиардов долга за год будет сложно — рынку трудно принять такие объёмы. Рейтинговое агентство S&P в сентябре 2024 года повысило кредитный рейтинг королевства до A+, но с оговоркой: это не значит, что Саудовская Аравия может брать в долг сколько угодно.

Министр финансов Мохаммед аль-Джадаан в декабре 2024 года признал, что сроки реализации некоторых проектов придётся продлить. Кроме нехватки финансирования, нужно время, чтобы построить заводы, подготовить достаточно квалифицированных кадров.

The Line: взлёт и падение горизонтального небоскрёба

Флагманом, как самого “Видения 2030”, так и его проблем, стал проект NEOM и его самая амбициозная часть — The Line.

Идея выглядела как архитектурный манифест будущего: линейный город длиной 170 километров, полностью автономный, без автомобилей и дорог, с вертикальной плотной застройкой высотой 500 метров. Весь город должен был уместиться в два параллельных зеркальных небоскрёба, тянущихся через пустыню от Красного моря вглубь континента.

Внутри — искусственный интеллект, "умная" логистика, 100% возобновляемая энергия, нулевой углеродный след. Жители могли бы добраться до любого места в городе максимум за 20 минут на высокоскоростном поезде. Всё необходимое — в пределах пяти минут ходьбы. Летающие такси, роботы-дворецкие, вертикальные сады. К 2030 году там должны были жить 1,5 миллиона человек, а к завершению проекта — 9 миллионов.

Бин Салман называл будущий The Line "самым пригодным для жизни городом на планете" и "революцией в урбанизме".

Проблема была в том, что эта линия оказалась не только футуристичной, но и экстремально дорогой, технически и организационно сложнейшей. Даже по оптимистичным оценкам речь шла о сотнях миллиардов долларов — весь проект NEOM оценивали в $1–1,5 триллиона.

Our vertical city is progressing. Witness the first phase of our masterplan take shape #TheLINE #NEOM pic.twitter.com/Yq2yc2YgJ1

— NEOM (@NEOM) May 5, 2024

В октябре 2021 года начались земляные работы. К февралю 2024 года переместили более 90 миллионов кубометров грунта. Работало 260 экскаваторов и 2000 грузовиков 24/7. Забивалось до 60 свай в день — "крупнейшая в мире свайная операция", гордо заявляли представители NEOM. Чтобы не мешать стройке века власти переселили тысячи человек и даже разрешили отстреливать местных протестующих.

Но весной 2024 года начали появляться тревожные сигналы. В апреле Bloomberg сообщил: масштаб проекта радикально сокращён. Вместо 170 километров к 2030 году планируется построить всего 2,4 километра — менее 1,5% от изначальной длины. Вместо 1,5 миллиона жителей — меньше 300 тысяч.

Причина — бюджет NEOM на 2024 год так и не был одобрен Суверенным инвестиционным фондом. Подрядчики начали увольнять рабочих. Аналитики писали, что иностранные инвесторы "не купились на видение наследного принца".

В октябре 2024 года саудовские власти официально объявили: к 2030 году будет завершён лишь центральный сегмент длиной 5 километров. Полное завершение 170-километрового проекта перенесено на 2045 год — через 20 лет после изначального дедлайна.

В июле 2025 года выяснилось, что NEOM планирует еще сократить персонал. В январе 2026 года Financial Times написала, что ведётся годовой внутренний аудит проекта, который выявил "свидетельства намеренных манипуляций" со стороны менеджеров.

На днях Саудовская Аравия объявила о переносе на неопределённый срок Азиатских зимних игр 2029 года, которые должны были пройти в Трожене — горнолыжном курорте проекта NEOM. The Line, по сообщениям FT, может быть "радикально переосмыслен" в нечто гораздо более скромное, скорее всего это будет уже не город, а гигантский центр с вычислительными мощностями для ИИ.

🇸🇦 Saudi Arabia to scale back Neom linear city megaproject and retool it as AI data center pic.twitter.com/ISgx8BJjjq

— Wave News Network (@wavenewsnet) January 26, 2026

Формально от небоскреба не отказались. Представители NEOM в ответ на запросы СМИ повторяют: "The Line остаётся стратегическим приоритетом". Но это уже кажется просто попыткой сохранить лицо.

Что осталось от “Видения 2030

Это не значит, что саудовская трансформация полностью провалилась. Экономика королевства довольно устойчива. Ненефтяной сектор в 2024 году вырос на 4,2%, причем за счёт частного потребления и инвестиций. Уровень безработицы среди саудовцев упал до рекордных 7% — даже ниже порога, указанного в “Видении”.

В стране открылись кинотеатры, концертные залы, туристические зоны. Женщины получили невиданные прежде на этой земле права. Международные турниры и мероприятия привлекают внимание к королевству. Некоторые проекты NEOM, вроде роскошного островного курорта Синдала, открылись в 2024 году.

Но футуристический максимализм первых лет уступил место прагматизму. Власти сосредоточились на более окупаемых направлениях: логистика, промышленность, энергетика, дата-центры.

Нормализация с Израилем заморожена на неопределённый срок. Иранская угроза никуда не делась, в ожидании войны некоторые авиакомпании отменили рейсы, в том числе, и в Эр-Рияд. Безопасность морских маршрутов остается головной болью. Инвестиционные аппетиты пришлось умерить.

Курс на многоотраслевую экономику никуда не исчез. Бин Салман всё ещё пытается сделать Саудовскую Аравию страной после нефти, но теперь уже без иллюзий, что это можно сделать потерев лампу Алладина и залив все деньгами. 

Залив Акаба мог стать чудом, сравнимым с сингапурским. The Line привлек бы инвесторов не только на саудовской побережье, но и в соседние регионы Египта, Израиля и Иордании. Нормализация привела бы к либерализации на границах, большей безопасности. Но пока восточная сказку про мгновенное превращение пустыни в город будущего рассказана не будет. Не время.

Роман Перл