ХАМАС опубликовал запись, на которой впервые с момента похищения 7 октября звучит голос Максима Харкина. Родные подтвердили, что узнали его голос, однако попросили пока не распространять видеозапись. Это стало первым за долгое время сигналом о том, что Максим ещё может быть в живых.
Харкин был похищен с музыкального фестиваля "Нова" в окрестностях Реима. По словам представителей его семьи, это был его первый опыт участия в подобных мероприятиях. После нападения ХАМАСа он успел отправить своей матери два сообщения: “Мама, всё в порядке. Я медленно возвращаюсь домой”. Позже добавил:
"Мама, я люблю тебя". После этого связь с ним оборвалась.
Максим Харкин, 35-летний житель города Тират-Кармель, приехал в Израиль из Украины вместе с матерью-одиночкой. Он жил с ней и своим младшим братом, 11-летним Петром, обеспечивая семью. У Максима также есть 3,5-летняя дочь Моника, которая проживает в России. За неделю до похищения он ездил её повидать.
Максим Харкин, уроженец Донбасса, ранее не имел российского гражданства. После захвата в заложники семья Максима обратилась в российские органы власти и оформила для него гражданство РФ, чтобы страна, поддерживающая отношения с террористической организацией, могла содействовать его освобождению.
ХАМАС ранее заявлял, что готов рассмотреть возможность освобождения Максима Харкина на втором этапе сделки. В феврале высокопоставленный представитель группировки Муса Абу Марзук посетил Москву и после переговоров подтвердил, что Кремль требует включить Максима в списки освобождаемых.
Несмотря на усилия российских дипломатов, Харкина не было среди тех, кого ХАМАС освободил на первом этапе сделки. Более того, освобождённые ранее заложники не сообщали о встречах с ним.
Ранее ХАМАС опубликовал другие видеозаписи с похищенными израильтянами. На одной из них заложник Элькана Бухбут, находящийся в Газе уже более 540 дней, просит: "Я скучаю по своей жене, по своему сыну. Умоляю, вытащите меня отсюда".
Другой заложник, Йосеф Хаим Охана, описал ухудшение условий содержания: "До последней сделки наше положение было тяжёлым: у нас не было еды, безопасного укрытия, и мы не знали, выживем ли. Когда началась сделка, мы увидели свет". Однако на первом этапе очередь до Бухбута и Оханы не дошла.
Роман Перл